Евгений Рейн, «элегический урбанист…»

http://www.vavilon.ru/texts/prim/rein2.html
Евгений РЕЙН. Избранное
Предисловие Иосифа Бродского. М.-П.-Н.-Й.: Третья волна, [1993].
304 с. («Библиотека новой русской поэзии», вып.3)

СОДЕРЖАНИЕ (Даны названия СБОРНИКОВ и нескольких стихотворения Е.Р.):

Иосиф Бродский. Предисловие

ИМЕНА МОСТОВ
БЕРЕГОВАЯ ПОЛОСА
ТЕМНОТА ЗЕРКАЛ
ПРЕДСКАЗАНИЕ
— — —
ПРЕДИСЛОВИЕ
Четверть века тому назад, в случайной застольной беседе кто-то — возможно, то был я сам — окрестил Евгения Рейна «элегическим урбанистом». В те годы мы все были сильно снедаемы тоской по точным формулировкам, и определение это пришлось присутствующим — как впоследствии и самому Рейну — по вкусу. Теперь кажущееся невнятным и расплывчатым, тогда оно производило впечатление апофеоза критической мысли и пленяло своим наукообразием. Это объяснялось как положением в отечественной литературной критике — плачевным всегда, а в те годы в особенности, — так и общим состоянием умов, т.е. полной атрофией способности называть вещи своим именами. Словосочетание «элегический урбанист» было продуктом этого климата и очерчивало некую мысленную территорию, дотоле неисследованную, но, в принципе, умопостигаемую: знакомый эпитет как бы одомашнивал менее известное, пахнущее — тогда — «современностью» существительное…
Стихи растут из сора, и ахматовская формула могла бы стать эпиграфом к этому сборнику Евгения Рейна с неменьшим успехом, чем ко всем прочим. Сор этот включает в себя решительно все, с чем человек сталкивается, от чего отталкивается, на что обращает внимание. Сор это — не только его физический — зрительный, осязательный, обоняемый и акустический опыт; это также опыт пережитого, избыточного, недополученного, принятого на веру, забытого, преданного, знакомого только понаслышке; это также опыт прочитанного… В одном из первых услышанных мною стихотворений Евгения Рейна, «Японское море», начинавшемся строчкой «Пиво, которое пили в Японском море…», были такие строфы:
…Лезет Японское море, шипя побеленною пеной.
Вольтовым светом побелит и пену, и локти.
Тычется в море один островочек военный,
где опускают под воду подводные лодки.

Радиомузыка ходит по палубам, палубам.
Музыку эту танцуют и плачут и любят.
Водку сличают с другими напитками слабыми,
после мешают и пьют. Надо пить за разлуку…

И кончалось оно так:

…Люди плывут, как и жили. Гляди: все понятно.
Век разбегается, радио шепчет угрюмо
эти некрологи, песенки и оппоненты.
О, иностранное слово среди пароходного шума!

Это запомнилось сразу же и навсегда своим словарным составом, диковатым паузником, почти алогичным — на грани проговора — синтаксисом, помесью бормотания и высокой риторики, пристальностью взгляда и сознания, зажеванностью откровения в «Век разбегается…», где виден океан и слышно сообщение о смерти автора «Середины века». Стихи Рейна замечательны именно этим поразительным для всех органов восприятия моментальным соединением — реакцией, если угодно (и если иметь в виду его диплом инженера-химика), зрения, слуха и сознания и способностью взглянуть на полученное извне, забормотать результат реакции — результат опыта, поставленного над собой или над миром.
Рейн не только радикально раздвинул поэтический словарь и звуковую палитру русской поэзии — причем (поскольку у нас любят приоритеты) сделал это гораздо раньше тех, кому расширение это официально приписывается; он расширил — раскачал — также и психологическую амплитуду русской лирики. Здесь с приоритетом, надо полагать, все в порядке, ибо оспаривать глубину отчаяния, чернеющую в этих стихах, и степень усталости от него мало кому из соотечественников — падких до любых лавров — придет в голову.
За четверть века лирический герой Рейна, этот «двух столиц неприкаянный житель» и «сам себе командир», проделал довольно чудовищную эволюцию до обращенного к Творцу: «Или верни мне душу, / Или назначь никем» и — если уж мы заговорили об эволюции — до: «Я — бульварная серая птица…» Пение этой бульварной птицы поистине душераздирающе, не столько даже своим тембром, сколько тем, что в нем слышна не жалоба, но полное безразличие к своему щебету…
Если прежде бороться с этим можно было замалчиванием его творчества, непечатанием его стихотворений или кастрацией их в печати, теперь это осуществимо посредством упреков в старомодности его технических средств, в повторяемости сюжета и интонации. Основания для этих упреков, увы, могут быть в лучшем случае чисто демографическими,т.е. опираться на появление на литературном поприще новых дарований, требующих к себе внимания…
В настоящем у Рейна вышли три сборника стихотворений; первый из них — когда автору исполнилось 50 лет. Публикацию двух последующих, с интервалами в приблизительно два года, следует, видимо, рассматривать как торжество справедливости…Есть, к слову сказать, нечто труднопереносимое во всех этих нынешних запоздалых и посмертных публикациях: в жадности, с которой издатель — а зачастую и сам автор — кидается на внезапно предоставившиеся возможности. Что-то в этом есть от вдовы, у которой появились деньги, и она принялась наверстывать упущенное: набросилась на тряпки и появляется везде. Достойней зачастую проходить всю жизнь в одном единственном, застиранном и перештопанном платье — или, если уж действительно восторжествовала справедливость, издать страниц на двести-триста «Избранное». Это, надо надеяться, еще произойдет с Рейном, ибо ни три упомянутых сборника, ни этот, к которому читатель сейчас читает предисловие, не дали и не дадут ему представления о масштабе и о значении этого поэта для русской словесности. Есть авторы, выгадывающие от собрания сочинений, и есть теряющие — такие, как Фет или Тютчев, и Рейн принадлежит к этой последней категории…
Русской поэзии всегда не хватало времени — как, впрочем, и места. Отсюда ее интенсивность и надрывность — чтоб не сказать «истеричность». Созданное в существовавших параметрах — под сенью Дамоклова меча — за последние сто лет необычайно, но слишком часто окрашено комплексом — «сейчас или никогда!»…
Потерянный рай Рейна как две капли воды похож на потерянный рай автора предисловия.. Если он, этот рай, существует, то существует и возможность того, что автор этой книги и автор предисловия к ней встретятся: преодолев свои биографии. Если нет, то автор предисловия останется во всяком случае благодарен судьбе за то, что ему удалось на этом свете свидеться с автором этих стихотворений под одной обложкой. Это немало.
Их, стихотворений этих, физическое соседство с текстом этого предисловия является если и не торжеством справедливости, то, во всяком случае, внятной метафорой их неотделимости — на протяжении более чем в четверть века — от сознания автора этого предисловия. То, что их разделяет, — менее, чем страница.
Иосиф Бродский

Share
Статья просматривалась 91 раз(а)

3 comments for “Евгений Рейн, «элегический урбанист…»

  1. Александр Биргер
    5 декабря 2018 at 2:32

    С.Т. — 2018-12-04 :Мне трудно.. судить за кем пошел мир литературы, я слишком мало знаю о «мире литературы» в целом.
    Если за Ф.М., тех хуже для этого самого мира, так как эпигоны всегда хуже оригинала. Знаю одно, что нобелевки по литературе давно назначаются или по регионам, или за особое усердие в деле продвижения гомо-инцестных и прочих дивиаций. Александр Мелихов ведет журнальный обзор «Фальшивое золото» о нобелиантах от литературы, а я ему доверяю, как себе. Это ужасть тихая, кого они награждают медальками своими.
    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    Мир не пошёл за Толстым, Достоевским, Чеховым, определённо не пошёл
    за Серапионовыми Братьями (Лев Лунц, Николай Никитин, Михаил Слонимский, Илья Груздев, Константин Федин, Всеволод Иванов, Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, Елизавета Полонская, Николай Тихонов — Читайте подробнее на FB.ru: http://fb.ru/article/247693/serapionovyi-bratya-istoriya-i-foto). А пошёл Литмир за медалями Шведского Нобеля.
    “На первом месте среди лауреатов литературной премии идут англоязычные писатели (27), за ними следуют французы (14), немцы (13) и испанцы (11).
    Россия находится на седьмом месте с пятью Нобелевскими лауреатами…В этом списке Михаил Шолохов с «Тихим Доном», Джон Голсуорси с «Сагой о Форсайтах», Томас Манн с «Будденброками» и Эрнест Хемингуэй со «Стариком и морем”…Голсуорси Джон, Гамсун Кнут, Черчилль Уинстон, Гарсиа Маркес Габриэль, Жид Андре, Камю Альбер, Памук Орхан, Пастернак Борис Леонидович, Солженицын Александр Исаевич, и Бродский Иосиф Александрович… Кошмар и ужас…

    • Александр Биргер
      5 декабря 2018 at 7:07

      Сергей Чевычелов
      Кто создал злых духов?
      «И теперь исполины, которые родились от тела и плоти, будут называться на земле злыми духами и на земле будет их жилище….
      ______________________________
      Беленькая Инна — Сергею Чевычелову.
      Сергей, а не говорит ли все это в пользу теории «низринутой» Аси Крамер?
      :::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
      Низринутая «злыми духами» Ася К., как феникс из пепла, точнее — из
      п л а м е н и- опять с нами. Всем весёлой Хануки — от Днестра до Иордана!

  2. Александр Биргер
    30 ноября 2018 at 2:20

    “В одном из первых услышанных мною стихотворений Евгения Рейна, «Японское море», начинавшемся строчкой «Пиво, которое пили в Японском море…», были такие строфы:

    …Лезет Японское море, шипя побеленною пеной.
    Вольтовым светом побелит и пену, и локти.
    Тычется в море один островочек военный,
    где опускают под воду подводные лодки.
    Радиомузыка ходит по палубам, палубам.
    Музыку эту танцуют и плачут и любят.
    Водку сличают с другими напитками слабыми,
    после мешают и пьют. Надо пить за разлуку…

    И кончалось оно так:

    …Люди плывут, как и жили. Гляди: все понятно.
    Век разбегается, радио шепчет угрюмо
    эти некрологи, песенки и оппоненты.
    О, иностранное слово среди пароходного шума!

    Это запомнилось сразу же и навсегда своим словарным составом, диковатым паузником, почти алогичным — на грани проговора — синтаксисом, помесью бормотания и высокой риторики, пристальностью взгляда и сознания, зажеванностью откровения в «Век разбегается…», где виден океан и слышно сообщение о смерти автора «Середины века».
    Стихи Рейна замечательны именно этим поразительным для всех органов восприятия моментальным соединением — реакцией, если угодно (и если иметь в виду его диплом инженера-химика), зрения, слуха и сознания и способностью взглянуть на полученное извне, забормотать результат реакции — результат опыта, поставленного над собой или над миром.
    Рейн не только радикально раздвинул поэтический словарь и звуковую палитру русской поэзии — причем (поскольку у нас любят приоритеты) сделал это гораздо раньше тех, кому расширение это официально приписывается; он расширил — раскачал — также и психологическую амплитуду русской лирики. Здесь с приоритетом, надо полагать, все в порядке, ибо оспаривать глубину отчаяния, чернеющую в этих стихах, и степень усталости от него мало кому из соотечественников — падких до любых лавров — придет в голову.
    За четверть века лирический герой Рейна, этот «двух столиц неприкаянный житель» и «сам себе командир», проделал довольно чудовищную эволюцию до обращенного к Творцу: «Или верни мне душу, / Или назначь никем» и — если уж мы заговорили об эволюции — до: «Я — бульварная серая птица…» Пение этой бульварной птицы поистине душераздирающе, не столько даже своим тембром, сколько тем, что в нем слышна не жалоба, но полное безразличие к своему щебету…
    Потерянный рай Рейна как две капли воды похож на потерянный рай автора предисловия.. Если он, этот рай, существует, то существует и возможность того, что автор этой книги и автор предисловия к ней встретятся: преодолев свои биографии. Если нет, то автор предисловия останется во всяком случае благодарен судьбе за то, что ему удалось на этом свете свидеться с автором этих стихотворений под одной обложкой. Это немало.
    Их, стихотворений этих, физическое соседство с текстом этого предисловия является если и не торжеством справедливости, то, во всяком случае, внятной метафорой их неотделимости — на протяжении более чем в четверть века — от сознания автора этого предисловия. То, что их разделяет, — менее, чем страница.»
    Иосиф Бродский

Добавить комментарий