Ефим Бершин. Его хотели расстрелять…

Его хотели расстрелять одни,
потом другие. И вполне за дело.
За то, что был. И солнечные дни
тянулись от расстрела до расстрела.

Он жил меж ними. Среди тех и тех.
Меж двух дождей, меж двух бессонных речек,
меж двух смертельных огненных потех,
перемешавших лица и наречья.

Меж двух времен, сменявших день за днем,
где голос неба страшен и неистов,
где сад, размытый солнцем и дождем,
как на картинах импрессионистов,

плодил плоды.
И люди, как во сне,
счастливые и мудрые до рвоты,
уверовав, что истина в войне,
построились повзводно и поротно,

уверовав, что надо исполнять
кантату, раздирающую уши.
Удачи вам. Свободы. Исполать,
пока на ветках созревают груши.

Когда уйдет великолепный век,
уверенно стрелявший из засады,
останется последний человек,
тот, что когда-то не покинул сада

и медленно учился продавать
плоды деревьев, как плоды надежды.
Так продавать, как будто подавать
и тем, и тем. И оставаться между.

Тот, что однажды пробовал испить
сок истины при тусклом райском свете.
Его опять попробуют убить.
Не те – так эти.

Share
Статья просматривалась 118 раз(а)

1 comment for “Ефим Бершин. Его хотели расстрелять…

  1. Виктор (Бруклайн)
    23 июля 2020 at 21:27

    Ефим Бершин

    Его хотели расстрелять одни,
    потом другие. И вполне за дело.
    За то, что был. И солнечные дни
    тянулись от расстрела до расстрела.

    Он жил меж ними. Среди тех и тех.
    Меж двух дождей, меж двух бессонных речек,
    меж двух смертельных огненных потех,
    перемешавших лица и наречья.

    Меж двух времен, сменявших день за днем,
    где голос неба страшен и неистов,
    где сад, размытый солнцем и дождем,
    как на картинах импрессионистов,

    плодил плоды.
    И люди, как во сне,
    счастливые и мудрые до рвоты,
    уверовав, что истина в войне,
    построились повзводно и поротно,

    уверовав, что надо исполнять
    кантату, раздирающую уши.
    Удачи вам. Свободы. Исполать,
    пока на ветках созревают груши.

    Когда уйдет великолепный век,
    уверенно стрелявший из засады,
    останется последний человек,
    тот, что когда-то не покинул сада

    и медленно учился продавать
    плоды деревьев, как плоды надежды.
    Так продавать, как будто подавать
    и тем, и тем. И оставаться между.

    Тот, что однажды пробовал испить
    сок истины при тусклом райском свете.
    Его опять попробуют убить.
    Не те – так эти.

Добавить комментарий