Дмитрий Быков. Баллада о третьем пути

По мере того, как вирус распространяется,
В державе тоталитарной,
Типа Китай,
Режим остаётся прежним, власть не сменяется,
И только народ сменяется, почитай.

Одни вымирают, другие как раз рождаются,
Любой карантин соблюдают на раз-два-три,
Виновных сажают, причастные награждаются,
Сеть запрещается, меры не обсуждаются,
На пятом месяце все уже наслаждаются:
Стабильность снаружи,
Иммунитет внутри.

В свободной стране — Италии ли, Британии, —
Где средний отвык работать, а низший — красть,
Заметно противоположное сочетание:
Народ остаётся прежним — уходит власть.

Народ с трудом отвыкает бродить по шопингам,
Выгуливать псов, затаскивать в койку дев,
Не мирится с бытом размеренным и окопненьким,
Опасность считает вызовом, смертность — допингом,
Потом он власть выгоняет одним поджопником
И дальше живёт, как прежде, чуть поредев.

В иной стране — межеумочной, промежуточной,
В краю евразийской немереной ширины,
Равны карантин годовой и арест трёхсуточный,
Свободных нет, а стало быть, все равны.

Болота её загораются, нефть роняется,
А люд бессмертен, и скрепам износу нет.
Народ не меняется в ней и власть не сменяется,
Но всё обнуляется каждые двадцать лет.

Манеры её уклончивы, речи вкрадчивы,
Идёт кругами её непролазный тракт.
Что это — лежбище, стойбище или кладбище?
Смерти тут делать нечего, это факт.

Соседи издревле её почитают вечною,
Она не просит ни милостей, ни пощад,
Чуть что случись, обыватель бежит за гречкою,
Чтоб ею набить антресоли — и завещать.

Права не нужнее, чем барабан безрукому,
С законом трудней, чем собаке с пятой ногой,
А ежели что и меняют — памятник Жукову
(Опять же на памятник Жукову, но другой).

Заройся в листву и мусор, изредка выройся,
Взгляни вокруг — и снова в уютный мрак-с.
Какого бояться кризиса или вируса?
Тут всё увязнет —
Что вирус, что враг, что Маркс.

Любой форс-мажор — офлайновый или серверный —
Тут примут как норму и листьями заметут.
Возможны сдвиги даже в Корее Северной,
Но Внутренняя Корея — она вот тут.

Не тронет захватчик, не выморит хитрован её,
Не чувствует Джон и не может понять Иван её,
Неведомы ей ни гибель, ни выживание,
Зелёной жижей затянется каждый след,
И это всё не презренье, не любование,
А третье чувство,
Какому названья нет.

Share
Статья просматривалась 103 раз(а)

1 comment for “Дмитрий Быков. Баллада о третьем пути

  1. Виктор (Бруклайн)
    22 марта 2020 at 13:59

    Дмитрий Быков. Баллада о третьем пути

    По мере того, как вирус распространяется,
    В державе тоталитарной,
    Типа Китай,
    Режим остаётся прежним, власть не сменяется,
    И только народ сменяется, почитай.

    Одни вымирают, другие как раз рождаются,
    Любой карантин соблюдают на раз-два-три,
    Виновных сажают, причастные награждаются,
    Сеть запрещается, меры не обсуждаются,
    На пятом месяце все уже наслаждаются:
    Стабильность снаружи,
    Иммунитет внутри.

    В свободной стране — Италии ли, Британии, —
    Где средний отвык работать, а низший — красть,
    Заметно противоположное сочетание:
    Народ остаётся прежним — уходит власть.

    Народ с трудом отвыкает бродить по шопингам,
    Выгуливать псов, затаскивать в койку дев,
    Не мирится с бытом размеренным и окопненьким,
    Опасность считает вызовом, смертность — допингом,
    Потом он власть выгоняет одним поджопником
    И дальше живёт, как прежде, чуть поредев.

    В иной стране — межеумочной, промежуточной,
    В краю евразийской немереной ширины,
    Равны карантин годовой и арест трёхсуточный,
    Свободных нет, а стало быть, все равны.

    Болота её загораются, нефть роняется,
    А люд бессмертен, и скрепам износу нет.
    Народ не меняется в ней и власть не сменяется,
    Но всё обнуляется каждые двадцать лет.

    Манеры её уклончивы, речи вкрадчивы,
    Идёт кругами её непролазный тракт.
    Что это — лежбище, стойбище или кладбище?
    Смерти тут делать нечего, это факт.

    Соседи издревле её почитают вечною,
    Она не просит ни милостей, ни пощад,
    Чуть что случись, обыватель бежит за гречкою,
    Чтоб ею набить антресоли — и завещать.

    Права не нужнее, чем барабан безрукому,
    С законом трудней, чем собаке с пятой ногой,
    А ежели что и меняют — памятник Жукову
    (Опять же на памятник Жукову, но другой).

    Заройся в листву и мусор, изредка выройся,
    Взгляни вокруг — и снова в уютный мрак-с.
    Какого бояться кризиса или вируса?
    Тут всё увязнет —
    Что вирус, что враг, что Маркс.

    Любой форс-мажор — офлайновый или серверный —
    Тут примут как норму и листьями заметут.
    Возможны сдвиги даже в Корее Северной,
    Но Внутренняя Корея — она вот тут.

    Не тронет захватчик, не выморит хитрован её,
    Не чувствует Джон и не может понять Иван её,
    Неведомы ей ни гибель, ни выживание,
    Зелёной жижей затянется каждый след,
    И это всё не презренье, не любование,
    А третье чувство,
    Какому названья нет.

Добавить комментарий