Марина Гарбер. ОТРАЖЕНИЕ


Image may contain: 2 people, people sitting
Марина Гарбер

ОТРАЖЕНИЕ

Уткнуться лбом в попутчицу в стекле,
на чьём лице читается погибель
от безысходной жалости к себе, 
той самой, что описывал Нагибин
преклонных лет, когда писал «Дневник»,
там есть пассаж такой: звенит трамвайчик,
а в нем к стеклу, нет, сам к себе приник
красивый и не старящийся мальчик.

Ему кивают грузные дома,
щекочет ноздри сладковатый запах,
и тополя, как всадники Дюма,
покачивают перьями на шляпах.
Но, чу, зеленоглазая, на лапах
приподнялась в конце туннеля тьма.

Куда ушла душа твоя, Ахилл,
всю жизнь проведший в круговом движенье?
Недаром тот, кого ты так любил,
нахмурился в зеркальном отторжении.
Иль это я – неон, стекло, акрил?

Пусть под завязку полнится трамвай
червоно-рутным голосом Ротару,
пока любви настоянный токай
нас наполняет, словно стеклотару.
Так нам, прозрачным, хочется огня
и урожая солнечного сорта,
что дробь и дрожь железного коня
почти отделены от натюрморта.
И той, что горько смотрит на меня,
мне хочется сказать, какого чёрта!

Прочь, ахмадулинские девочки Дега!
Всё бестолку, хоть умирай прилюдно.
И вычтя из портрета облака,
я узнаю в попутчице врага,
что очевидно – столь, сколь обоюдно.

Летят к чертям, в глухой чертог депо
в искрящихся объятиях трамвая
рекламы «Спортлото» и «Шапито»,
початая бутылочка токая,
и я – нектар бесценный проливая
на траченное временем пальто.

Share
Статья просматривалась 131 раз(а)

2 comments for “Марина Гарбер. ОТРАЖЕНИЕ

  1. Soplemennik
    19 сентября 2018 at 1:12

    Очень сочно сделано!

  2. Виктор (Бруклайн)
    18 сентября 2018 at 22:46

    Марина Гарбер. Отражение

    https://scontent.fbed1-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/14291830_10154388555100140_4830272949927797696_n.jpg?_nc_cat=0&oh=65ee25014d0e479a7504a7f757fe6d03&oe=5BF3659D

    Уткнуться лбом в попутчицу в стекле,
    на чьём лице читается погибель
    от безысходной жалости к себе,
    той самой, что описывал Нагибин
    преклонных лет, когда писал «Дневник»,
    там есть пассаж такой: звенит трамвайчик,
    а в нем к стеклу, нет, сам к себе приник
    красивый и не старящийся мальчик.

    Ему кивают грузные дома,
    щекочет ноздри сладковатый запах,
    и тополя, как всадники Дюма,
    покачивают перьями на шляпах.
    Но, чу, зеленоглазая, на лапах
    приподнялась в конце туннеля тьма.

    Куда ушла душа твоя, Ахилл,
    всю жизнь проведший в круговом движенье?
    Недаром тот, кого ты так любил,
    нахмурился в зеркальном отторжении.
    Иль это я – неон, стекло, акрил?

    Пусть под завязку полнится трамвай
    червоно-рутным голосом Ротару,
    пока любви настоянный токай
    нас наполняет, словно стеклотару.
    Так нам, прозрачным, хочется огня
    и урожая солнечного сорта,
    что дробь и дрожь железного коня
    почти отделены от натюрморта.
    И той, что горько смотрит на меня,
    мне хочется сказать, какого чёрта!

    Прочь, ахмадулинские девочки Дега!
    Всё бестолку, хоть умирай прилюдно.
    И вычтя из портрета облака,
    я узнаю в попутчице врага,
    что очевидно – столь, сколь обоюдно.

    Летят к чертям, в глухой чертог депо
    в искрящихся объятиях трамвая
    рекламы «Спортлото» и «Шапито»,
    початая бутылочка токая,
    и я – нектар бесценный проливая
    на траченное временем пальто.

Добавить комментарий