Александр Габриэль. Преамбула

В утраченном чувстве беспечности,
в тоскливой и серой публичности —
секрет омертвления вечности,
секрет раздвоения личности.
И жизнь наша — только преамбула
к сюжетам действительно аховым,
где мир распластался, как камбала,
на трёх черепах черепаховых,
а может, на спинке у слоника,
а может, в межгорбье верблюдовом,
а может, на джинне без тоника —
без разницы. Хочется чуда нам!
До темени в темени хочется
миров, что пестры и безвизовы,
где Анка строчит, пулемётчица,
за синий платочек лендлизовый,
на всех языках с иностранцами…

А те, кто не занят беседами,
те заняты бальными танцами,
таганками и кастанедами.
Собаки братаются с кошками
и кролики дружат с питонами;
и меряют счастье не ложками,
а вёдрами и килотоннами…

Но вновь с головою — в преамбулу,
в скворечник,
в раздрай,
в отупение,
и грызть удила, словно ампулу
с докучливым ядом терпения,
и жить в этой серой обычности,
пока не остынут конечности;
пытаясь для собственной личности
найти хоть немножечко вечности.

Share
Статья просматривалась 71 раз(а)

1 comment for “Александр Габриэль. Преамбула

  1. Виктор (Бруклайн)
    12 октября 2017 at 15:46

    Александр Габриэль. Преамбула

    В утраченном чувстве беспечности,
    в тоскливой и серой публичности —
    секрет омертвления вечности,
    секрет раздвоения личности.
    И жизнь наша — только преамбула
    к сюжетам действительно аховым,
    где мир распластался, как камбала,
    на трёх черепах черепаховых,
    а может, на спинке у слоника,
    а может, в межгорбье верблюдовом,
    а может, на джинне без тоника —
    без разницы. Хочется чуда нам!
    До темени в темени хочется
    миров, что пестры и безвизовы,
    где Анка строчит, пулемётчица,
    за синий платочек лендлизовый,
    на всех языках с иностранцами…

    А те, кто не занят беседами,
    те заняты бальными танцами,
    таганками и кастанедами.
    Собаки братаются с кошками
    и кролики дружат с питонами;
    и меряют счастье не ложками,
    а вёдрами и килотоннами…

    Но вновь с головою — в преамбулу,
    в скворечник,
    в раздрай,
    в отупение,
    и грызть удила, словно ампулу
    с докучливым ядом терпения,
    и жить в этой серой обычности,
    пока не остынут конечности;
    пытаясь для собственной личности
    найти хоть немножечко вечности.

Добавить комментарий