ВОВРЕМЯ / 15 07 2015

Á PROPOS (франц.) ВОВРЕМЯ
продолж.

I.

***

Я в отражение смотрю,

Природы данность сознавая.

Люблю я жизнь — но и терплю.

Терплю из плена, убегая.

 

А вы взгляните на меня —

Зеркальный вид всего дороже…

Лев прыгнул, пламенно горя,

Чтоб убедить вас прыгать тоже!

 

(ARTES LIBERALIS   1:[Междунар. лит.-худож. aльманах]: поэзия и проза/ сост.: А.Муртазаев, Г.Рез, С.Ким. — Ташкент: Tafakur, 2012. — 216 c., — C. 21. — Социальная сеть «Девалия» — страна гармонии и творчества)

 

II.

Виват ЧГПИ!

 

…Не всё во мне измотано,

Чтоб просто доживать.

 

Автор /из эпиграфа к вступительному сочинению/

 

Есть магия звучания

У термина «студен».

Горжусь я этим званием

И через двадцать лет.

Пройти все испытания

И не предать себя —

Нет, это не тщеславие,

Желание огня.

О слово! Ты — оружие

Весомее меча.

Как верится: на службе я,

Когда зовут врача.

 

Есть аура словесника,

В ней истина живет.

И, чтобы стать мне вестником,

Дан путь — и путь вперед.

Позвольте, уважаемый

Учебный Ректорат

Сказать, что понимание

Всесильный постулат.

Открыты двери: — Здравствуйте, —

Приветствует студент.

— Прошу Вас, соучаствуйте,

Да будет знаний свет.

 

(Фамильный поклон: стихи, поэма. — Челябинск, тип. Фотохудожник, 2003. — 87 с. — С. 33)

 

III.

Цитата из книги —

«Понять  ф е н о м е н  Николая Алексеевича можно, сопоставляя пять разноликих явлений советской эпохи:

Первое* «Я столько лет их учил спайке, товариществу, а когда жизнь свалила с ног, то их нельзя никак притянуть. Но и на это имею ответ. Знаю законы жизни и не впадаю в интеллигентное нытье» [из письма Островского М.М.Родкиной от 5 февраля 1927 года. — Г.Ш.];

Второе* Мате Залка: «Шедевр ли это книга? Да. Чем? Техникой? Нет [9, 123; о романе «Как закалялась сталь»];

Третье* Герман Геринг перед Нюрнбергским трибуналом: «Мы не знали и не поняли советских русских, они были и останутся загадкой, русский человек всегда был загадкой для иностранца…» [1];

Четвертое* Завершая миссию на планете Земля (у каждого из нас своя миссия), Островский имел весьма значимые сравнения. С отходящим Бетховеном и со стариком Ренуаром, которому привязывали кисть к парализованной руке. С Лесей Украинкой, умирающей от костного туберкулеза, и с Генрихом Гейне, лежащим в «матрасной могиле». С больным Марселем Прустом , скрывшимся в пробковой комнате, и с Элен Келер, слепоглухонемой американкой, написавшей «Оптимизм». С русской Келер ХХ столетия — Ольгой Ивановной Скороходовой (1912 — 1982), ученым-дефектологом, которая при полном отсутствии зрения сумела создать ряд научных и литературных произведений.

Немногие сейчас помнят пронзительное признание Бетховена. Признание, о котором не мог знать Отровский. И все же признание, отдельные мысли которого, по-видимому, доходили до воспаленного сознания «стального» человека… Вот оно:

«О ЛЮДИ, ВЫ, КОТОРЫЕ МЕНЯ ОСЛАВИЛИ И САМИ СЧИТАЕТЕ МЕНЯ ОЗЛОБЛЕННЫМ, СУМАСШЕДШИМ ИЛИ ЧЕЛОВЕКОМ-НЕНАВИСТНИКОМ… ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ТОЙ СКРЫТОЙ ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРОЙ Я КАЖУСЬ ВАМ ТАКИМ…

КАК Я МОГ ОТКРЫТЬСЯ, ЧТО У МЕНЯ ПОРАЖЕН ОРГАН СЛУХА, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ БОЛЕЕ СОВЕРШЕННЫМ, НЕЖЕЛИ У ДРУГИХ… АХ, НЕТ! ЭТОГО Я БЫЛ НЕ В СОСТОЯНИИ СДЕЛАТЬ… ОДИН! СОВЕРШЕННО ОДИН! Я НЕ РЕШАЮСЬ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА ЛЮДЯХ, ПОКА МЕНЯ НЕ ВЫНУЖДАЕТ К ТОМУ КРАЙНЯЯ НЕОБХОДИМОСТЬ. Я ДОЛЖЕН ЖИТЬ КАК ОТВЕРЖЕННЫЙ [12, форзац книги].

Пятое* Виктор Борисович Шкловский (1893 — 1984), русский советский писатель и литературовед, пытался соединить априори противоположное. Он находил много общего между «Сталью» и книгой Иова в Библии. Внутренне это совершенно немыслимо. Островский есть отрицание самой основы, самой возможности смирения: он воплощает бунт человека против идеи смирения, против идеи подчинения всеобщему нравственному закону» (конец цитаты — Г.Ш.).

_________________

[1] — Аннинский Л.А. Как закалялась сталь. — М.: Художественная литература, 1968.

[9, 123] — Гордон Я. Мате Залка. Очерк жизни и творчества. — М., 1956. — 123 с.

[12] — Добрович А.Б. Общение: наука и искусство. — 2-е изд. — М.: Знание, 1980. — 160 с.

P.S. При цитировании буква «ё» заменена буквой «е».

 

(Швец Г.Л. Мы и время. — М.: ООО «Альтехсофт», 2011. — 85 с. — С. 46-47)

 

IV.

Цитата из книги:

«Трудно переоценить значение шатровской музыки, вобравшей в себя и Вечную Память о воинском искусстве, и непоколебимую преданность гражданскому долгу, и сохранение доблестных отечественных традиций, и готовность к самопожертвованию во благо родной земли. Из десяти пьес, написанных композитором, именно «сочинение № 3» вошло в сокровищницу мирового искусства и обессмертило его имя» (конец цитаты).

(Век вечного вальса: 100-летие вальса «На сопках Маньчжурии» Ильи Алексеевича Шатрова: сборник / сост. Г.Т.Богдан: ред. Г.Л.Швец, И.А.Бывалова. — Челябинск: Челябинская государственная академия культуры и искусства / серия «Академическая муза». — 301 с. — С. 291)

 

V.

Посланье небесам

М + И

 

Вселенная, услышь меня:

К тебе вновь обращаюсь.

Дуэт сердец у алтаря –

Молитвой упиваюсь.

 

Одно – Маринино оно,

И Игоря – второе.

Соединиться суждено

Им в сладостных покоях?!

 

Пусть будет благостен рассвет

Для этих новобрачных

И ярок пахнущий букет,

Чтоб их союз — удачный —

 

Летáми в мире прорастал,

Плодами наливался

И пьедесталом всё же стал,

Причём не разрушался

 

О быт иль чувств пустой мираж,

Рождённый вязкой ложью,

Где одиночество подчас

Не слышит волю Божью.

 

Прошу, Вселенная: внемлú,

Явив благословенье

Очаровательным двоим,

В ком столько упоенья!

 

(Челябинск, июль 2014)

 

Г.Ш. Все материалы опубликованы на площадке Фейсбука впервые — 15 07 2015, 19:25 южноуральского времени.

Share
Статья просматривалась 501 раз(а)

Добавить комментарий