Физике не требуется кто-то умный.
Ей нужен тот, кто не принимает на веру происходящее вокруг нас.
Физик из Университета Аризоны
……………………
— Мы чуть не погибли, капитан… Что это было?..
— Не знаю… Какая-то внезапная вспышка, удар и разгерметизация корабля… Ты почти сразу потерял сознание… Но я успел заблокировать наш отсек…
Пилот вопросительно посмотрел на капитана:
— Корабль…
Капитан продолжал, уверенно и спокойно глядя в глаза пилота и дальше куда-то в вечность:
— Я перенёс тебя в спасательную капсулу, запустил двигатели: вот и всё…
Мы здесь… Корабль…
Едва заметная тень, словно роковой вестник, коснулась на секунду лица пилота, но он быстро пришёл в себя и взглянул прямо в глаза своего друга и командира, в глаза реальности:
— Мы обречены?..
— До ближайшей межзвёздной станции 10 световых лет, до ближайшего
корабля — семь… Три месяца лёту, дружище…
Капитан хлопнул пилота по плечу, чуть улыбнулся, но пилот и без того был не робкого десятка…
— Я всегда хотел вас спросить, чёрт меня подери… Думаю, сейчас самое время… Меня почему-то интересует именно ваше мнение… Вы верите в Бога, капитан?..
Пилот был на целых двадцать лет младше капитана. На «ты» с годящимся ему в отцы командиром так и не перешёл, хотя капитан вряд ли бы возражал.
За пять лет полётов на «ΑΩ», за пять лет разведки дальнего космоса, эти двое в какие только передряги не попадали и не раз спасали друг другу жизнь…
Капитан снова улыбнулся:
— Да, я не сказал тебе: я успел передать молниеграмму в Центр межгалактических полётов и исследований… Предел скорости света был же когда-то преодолён… И я знаю, что ещё когда мы только собирались в экспедицию, уже велись исследования, благодаря которым… В любом случае, несколько дней у нас есть…
В эти мчащиеся вихрем секунды, в минуту осознания реальности — приближения смерти
и единственного на бесконечность шанса её избежать —
(«Парадокс Смейла… Поверхность Морина… Парадокс Уайта – Фолиджа…» — голос капитана словно бы пробивал завесу мгновенной пустоты, вдруг обрушившейся на сознание и душу пилота…) —
лицо пилота преобразилось:
внешне
он был почти столь же спокоен, как капитан; но командир корабля ясно видел в глазах своего младшего товарища неслиянно и нераздельно сменявшие друг друга отчаянье, надежду и решимость бросить вызов судьбе…
«Всё ещё отважный мальчишка», — отметил про себя капитан…
— Но вы не ответили на мой вопрос… Я бы хотел знать…
Голос пилота замер… Пилот смотрел сквозь прозрачный иллюминатор спасательной капсулы на безжизненный пейзаж незнакомой планеты и просто ждал ответа своего командира…
Капитан говорил теперь медленно и тихо, как бы решая с самим собой вопрос, ответа на который у него не было:
— Хорошо, я скажу тебе… Всю жизнь, лет с восемнадцати, когда умерла
моя мать, я периодически возвращаюсь к этой нетривиальной задачке… Решения нет… У меня и для меня за столько лет не нашлось разгадки этой эврики… —
В глазах капитана на мгновение вспыхнули лукавые огоньки, но он вновь посерьёзнел. — Но сейчас, думаю, я, для себя, здесь и сейчас, — капитан будто смотрел в собственную душу, — кое-что понял…
На несколько мгновений в тесном пространстве, в котором находились два человека, установилась гнетущая мёртвая тишина, но капитан продолжил свой ответ пилоту и самому себе:
— Со всякими сомнениями: я верю в Бога… Гармония существует… Я видел в жизни всякое и не верю в случайности… Во всяком случае, несколько дней у нас точно есть…
Пилот посмотрел в глаза капитана, но не увидел там ни страха, ни отчаянья…