Марина Гарбер. Эмигрант

Там, где небо над кустом смородины
В кумачовый затянулось бант,
Я стою, простой предатель родины,
Не любимый Богом эмигрант.

Биография моя подпорчена,
Кровь – что сок из ягоды, из той,
Что в народе называют волчьею,
Оказалась чересчур густой.

Поманили тряпками да цацками,
Гладкостью ружейного цевья,
В воздухе горячее шотландское
Расплескали «Грант и сыновья».

Здесь не иволга поет отчаянно,
А немецкий камерный фагот,
Я живу, никем не замечаема,
Из родных уволившись долгот.

Колет йошта иглами из никеля,
Но льняная выдержит канва –
Отщепенцы, дети безъязыкие
Женщины, не помнящей родства.

Вот вы ждете, что скажу: «Но если
По дороге – куст», – но не скажу,
Жидкою валютой – врозь и вместе –
Погашаем долг по платежу.

Только до начала индульгенции,
Дождевой воды набравши в рот,
Небо – с огоньком реминисценции –
Языков и пленных не берет.

Потускнеет лунный пёс на привязи,
Как свинец в столовом серебре,
Всё, что мы награбили и вывезли,
В бестолковом скрыто словаре.

Share
Статья просматривалась 112 раз(а)

2 comments for “Марина Гарбер. Эмигрант

  1. Григорий Вольф
    7 ноября 2019 at 3:31

    И возможно внукам порасскажем мы
    Как был мил матрёшечный товар
    и поток льняной, такой наглаженный
    превращался в джинсовый навар…

  2. Виктор (Бруклайн)
    6 ноября 2019 at 22:04

    Марина Гарбер. Эмигрант

    Там, где небо над кустом смородины
    В кумачовый затянулось бант,
    Я стою, простой предатель родины,
    Не любимый Богом эмигрант.

    Биография моя подпорчена,
    Кровь – что сок из ягоды, из той,
    Что в народе называют волчьею,
    Оказалась чересчур густой.

    Поманили тряпками да цацками,
    Гладкостью ружейного цевья,
    В воздухе горячее шотландское
    Расплескали «Грант и сыновья».

    Здесь не иволга поет отчаянно,
    А немецкий камерный фагот,
    Я живу, никем не замечаема,
    Из родных уволившись долгот.

    Колет йошта иглами из никеля,
    Но льняная выдержит канва –
    Отщепенцы, дети безъязыкие
    Женщины, не помнящей родства.

    Вот вы ждете, что скажу: «Но если
    По дороге – куст», – но не скажу,
    Жидкою валютой – врозь и вместе –
    Погашаем долг по платежу.

    Только до начала индульгенции,
    Дождевой воды набравши в рот,
    Небо – с огоньком реминисценции –
    Языков и пленных не берет.

    Потускнеет лунный пёс на привязи,
    Как свинец в столовом серебре,
    Всё, что мы награбили и вывезли,
    В бестолковом скрыто словаре.

Добавить комментарий