Борис Херсонский. Пятьдесят лет назад…

Пятьдесят лет назад две соседки дрались курами на коммунальной кухне.
Они были очень похожи, потому и на дух не
переносили друг друга. Сука ты! И муж у тебя мудило!
Одна из них до сих пор жива и, следовательно, — победила.

Ей девяносто три. Проживает в Бруклине. Соединенные Штаты
присылают могучую афроамериканку ей в услуженье.
В это время года старушкам показывают удивительные закаты.
Жизнь на исходе замедляет свое движенье.

Она сидит в инвалидном кресле на набережной, вспоминая,
что перед этой жизнью как будто была иная.
Приморский бульвар в двух кварталах. Булыжная мостовая.
До Привоза — три остановки. Но не дождешься трамвая.

Вот и идешь пешком, тащишь свои кошелки.
А Фаня была уродина — губаста, глаза, как щелки.
Как выпивали вместе — хорошие песни пели.
И так дрались, что мужья вмешаться не смели.

А ну, еще ей вмажь по роже тушкой цыпленка!
Ах, фанерный стол, зеленая клетчатая клеенка…

А теперь — посмотри, Фаня, на меня из своей могилы!
И Фаня смотрит и ненавидит, но так, в полсилы.

Share
Статья просматривалась 146 раз(а)

1 comment for “Борис Херсонский. Пятьдесят лет назад…

  1. Виктор (Бруклайн)
    5 февраля 2018 at 17:59

    Борис Херсонский

    Пятьдесят лет назад две соседки дрались курами на коммунальной кухне.
    Они были очень похожи, потому и на дух не
    переносили друг друга. Сука ты! И муж у тебя мудило!
    Одна из них до сих пор жива и, следовательно, — победила.

    Ей девяносто три. Проживает в Бруклине. Соединенные Штаты
    присылают могучую афроамериканку ей в услуженье.
    В это время года старушкам показывают удивительные закаты.
    Жизнь на исходе замедляет свое движенье.

    Она сидит в инвалидном кресле на набережной, вспоминая,
    что перед этой жизнью как будто была иная.
    Приморский бульвар в двух кварталах. Булыжная мостовая.
    До Привоза — три остановки. Но не дождешься трамвая.

    Вот и идешь пешком, тащишь свои кошелки.
    А Фаня была уродина — губаста, глаза, как щелки.
    Как выпивали вместе — хорошие песни пели.
    И так дрались, что мужья вмешаться не смели.

    А ну, еще ей вмажь по роже тушкой цыпленка!
    Ах, фанерный стол, зеленая клетчатая клеенка…
    А теперь — посмотри, Фаня, на меня из своей могилы!
    И Фаня смотрит и ненавидит, но так, в полсилы.

Добавить комментарий