Стихи разных лет

 

 

Стихотворения написаны после 2006г. и не связаны общей идеей. Я стремился скорее к разнообразию, чем к единству.

 

 

                        Кто Я?

 

Как пудель, отряхнувшись от воды,

мчит на своё, у ног хозяйки, место,

оставив на песке мохнатых лап следы,

так нет во мне обиды и протеста,

 

что в этом мире место для меня,

как каждому, в его предназначении,

даётся до… Иначе говоря,

моё судьбе не интересно мнение.

 

Мне, как суфлёр, всё продиктует суть:

могу сгорать в желаньи овладеть,

могу, уговорив, пуститься с мыслью в путь, —

во мне всё создано, чтоб мыслить и уметь.

 

Но спросишь — сущность как твою назвать? —

Ответа нет, не знаю, что сказать…

 

                   * * *

Как  утихает гомон птичьей стаи,

спустившейся в листву,

как  поутру туман над лугом  оседает,

теряя густоту,

так и слабеет мысль под грузом уточнений,

теряя сути след….

 

Привычней стало подбирать  растенья,

чтоб складывать букет.

Гармония цветов, и лепестков, и листьев,

их аромата дар

откроют вдруг, что мир к тебе завистлив

и , как и ты, устал.

Завидует, кому в награду отдых,

ему же — суета:

подсчёт итогов, утешений модных,

их  поисков тщета…

 

Душа  с обидою отвергла эти смыслы,

навязанные ей,

влюбившись в жизнь впервые бескорыстно,

с её остатком дней. 

 

                   * * *

Земля раскисла, Пузыри на лужах.

Дневной, себя стыдясь, бледнеет свет,

ночного нет уже почти. Разбужен

глухим раскатом грома. Тут же вслед

 

швыряет мокрый ветер капель горсти

в окно, грозу приветствуя, умчав

к открытой форточке, его зовущей в гости.

Затем затихнет вдруг и, словно бы устав,

 

впадает в дремоту….И, слыша равномерный

и усыпляющий, и  не тревожный шум,

сознание уходит незаметно

в глубокий сон, спасающий от дум.

                  * * *

Где напротив Авроры

на несколько дней

мы задёрнули шторы

от белых ночей,

но, как видно, не плотно

в свете прожитых лет —

память мстит неохотно,

твой храня силует.

 

Там, как помню, ходила

в рубашках моих,

словно радость спешила

разделить на двоих.

Там распили в буфете

стакан молока,

и друг с другом в полёте

вознеслись в облака.

 

В расставании долгом

с той поры состоим,

как теряют иголку

в стогу из причин.

Только время сурово,

не намерено ждать,

тем не веря на слово,

кто способен терять.

                     * * * 

                        Шабат*

 Листва акаций слабо трепетала,
ловя дыхание ночного вади,
как будто за неделю так устала,
что  ветер стих её покоя ради.

За мной, сопровождая, месяц шёл,
катясь зеркальным кругом средь ветвей
на днях подстриженных деревьев. Хор
ближайшей синагоги стал слышней,

и даже можно было  различить
отдельные слова поющих. Тишина,
которую, казалось, можно пить,
разлита за границею окна

той синагоги.  Улица пустынна.
Отдельных непривычен вид фигур —
и лишних, и навязчиво картинных,
как если бы сошли с карикатур.

Им словно деться некуда, бездомным
где слово «дом» полно иного смысла, —
так остаются меж страниц безмолвны,
не перечисленные в Книге Чисел числа.

Украшен город каждый раз, как в праздник,
и даже тротуар, похоже, рад,
уставши в будни от прохожих праздных…
Святая тишина. Пришёл шабат!

———————————- 
*шабат (иврит) — суббота; приход «царицы субботы»

каждую неделю отмечается как праздник

————————————————————- 

            Под дождём

 

Через сплетённые листву и ветви,            

фонарный свет пестрил и щекотал лицо,              

как абажур в столовой, помню, ветхий,

который мама штопала… С ленцой

 

начавшийся с полудня дождь — в сомненье:

иль прекратить иль продолжать идти,

альтернативно выбрав развлеченье

беседовать со мной под зонтиком. Брести

 

не торопясь — ловя в глазах прохожих

стремление скорей попасть домой.

И не спешить самим. Сколь мы несхожи,

столь же довольны одинаково собой.

 

Зонта антенна. Сбивчивые речи,

как капель дробь, перевожу онлайн.

Ручьём на каждом перекрёстке встречен,

так, говорят, Германию пересекает Майн.

 

И, кстати, не из тех ли мест бежавший,

застывший в меди на углу квартет

из клайзмеров? — Напоминаньем ставший

о жизни той, которой больше нет.

 

И мы живём в своё, другое время,

быть может, и ему потомки не простят,

лишь только б  в них не прорастало  семя —

от страха верещащих поросят.

 

                   * * *

   Шум моря. Одинокий лист,

   спасаясь от порывов ветра,

   к бордюру жмётся. Так и кисть,

   вглубь рукава вжимаясь, тщетно

  

   пытается согреться. Мир

   враждебным кажется с промозглой,

   намеренно, погодой. Сил

   нет — унять тоски сезонной

  

   прилив. Ждать и терпеть, терпеть

   и ждать. Читать в тепле Пигмалиона,

   до носа завернувшись в плед,

   и, только выходя из дома,

  

   опять благословить уют,

   где настроенье извиняют,

   где чай, где тапочки снуют,

   халат махровый обнимает. 

  

                   * * *

Предрассветное ничто.
Листья пальм шуршат клешнями.
Кто-то на траве ничком,
освещенный фонарями.

Стало чуть светлее. Взгляд
сполз с сереющего неба.
Одуряет аромат
выпекаемого хлеба…

Час, когда уж не уснуть.
Лучше выйти потаённо,
сон стараясь не спугнуть
тех, кто с ним в объятьях. Словно 

в щедрой свежести ночной,
в шуме пальмы нетревожном
скрыт спасительный покой,
что казался невозможным.

 

Летом

 

Лишь жар спадал, мы шли открыть окно.

Часть моря, что в просвете меж домов,

имела цвет сирени – полотно,

достойное Сезанна кисти. Слов,

с которыми ты тонешь в красоте,

в гармонии покоя, скрытой в ней,

ты сразу не найдёшь, — лишь в тишине

подвалов памяти, на склоне наших дней,

Ну, а тогда казалось, дивный вид,

ему не будет никогда конца!

И влагой глаз моих восторг омыт,

коснётся он и твоего лица!

Где он, тот вид на море, чтоб взглянув,

душе волшебный возвратить покой?

В глубинах памяти, когда уснув,

я иногда любуюсь им с тобой!

 

     * * *

 

   Волшебный летний аромат 
   цветущей липы, 
   фрондёрский, зонтичный наряд 
   соцветий, лихо — 
   в партере, в уголках листов — 
   воссевших пары… 
   выходит сад из берегов, — 
   отдаться чарам, 
   дурману запахов… В траву, 
  что парит полднем, 
   упасть, вернувшись из поры, 
   где память полнят 
   блаженство летнего тепла
   и дар желанья… 

   и жизнь, пока она раба 
   в твоём сознаньи, 
   одарит вновь, вновь станет сном, 
   вновь в нём продлится, 
   доколе память о былом 
   не истощится. 

 

           

Милость

    

   Опять появился… 
   казалось уже, что исчез, 
   но снова приснился 
   волшебно расцвеченный лес 
   косыми лучами 
   закатного солнца, стволы 
   омыты ручьями 
   сбегающей сверху смолы, 
   волнующий запах, 
   мешающий вечер и дым, 
   цветущие маки 
   на поле, стоит перед ним 
   с ручонкою нежной 
   мальчишка в отцовской руке —
   из жизни нездешней, 
   как поезда шум вдалеке — 
   прохлада тумана, 
   что пьёт из вечерней росы… 
  
   Из мира обмана 
   убрались, почти что босы, 
   где милостью Б-га 
   открытыми были сердца 
   для зова в дорогу… 
   и милость явилась Творца!

 

                        Ученик

 

Есть неизбежность в самоотреченье… 
Так чувствует рука 
перо, живущее твоим стремленьем, 
в руке ученика. 

Через него — твоих повторов страсти — 
жить в мире, что ушёл, 
где путь не прост себя найти, к несчастью, 
не каждый и нашёл. 

Быть в стороне пространственно и рядом 
во времени. Судьёй 
себе, в нём находя отраду, 
в расчёте быть с судьбой. 

И для учителя, в последнем счёте, зрелость 
становится рабой 
ученика триумфа — тоже смелость — 
в нём обрести покой.

 

                        Ассоциации

 

1

 

   Оранжевый закат, как мякоть апельсина,

   сочится соком завтрашнего дня,

   стекая в облако наброском для картины:

   П — В., «Купанье красного коня».

   Зловещий цвет, зловещая забава.

   Скорей бы фиолетовый в отвар,

   целебный памяти. А если здраво,-

   назавтра просто ветрено и жар…

  

   Оставить шторам солнечные блики,

   глазам — следить за их простой игрой,

   и не пугаться, вдруг услышав крики

   и дробный стук копыт по мостовой…

  

2

 

Кусок парчи: два лютика, меж ними

порхает  махаон…

Из чьей-то памяти, подобно пилигримам,                  

мой навестили сон?

Уже ль из Византии, где впервые

по золоту ткачи

перенесли растенья полевые

на грядку из парчи

с усеянного лютиками поля?

У предка в те года

служила пологом?

                               И разделила долю

жертв варвара. Всегда,

стремясь забыть о страшном, — приютиться

у памяти на дне…

и не пугаться, если вдруг случится

с ним, варваром, вдруг встретиться во сне

 

3

 

Поставив стан (Моше велел) у моря,

они (нам Библия вещает) стали ждать —

как если б прежде было мало горя,

и большее нашли в решении бежать.

И вот Творец, вознаграждая веру,

свидетеля нашёл из египтян,

реченье предоставив Ипуверу…

Тому ж казалось, что попав в капкан

иври-рабы, их заперла пустыня,

не избегут меча, как и голодных пик…

Но отступило море и поныне

Тот славой осенён, кто истинно велик!

 

Читай с доверьем древних, восхищайся,

цени лишь то, что есть в кругу семьи,

и, если всё ж услышал, не пугайся

того, о чём вещают ныне СМИ.

 

 

Та, которой не хватало

 

  … все женщины, которые вам повстречались

   … выстраиваются для вас в один очень

   ясный образ той, которой вам недостаёт…

   Р.Гари

 

 Я в мыслях там, где, как мне кажется,

 всё началось. И это было,

 когда я наконец отважился

 на то, чтоб стать её любимым,

 той, что всегда скрывалась в образе,

 которого недоставало…

так, словно, форму ищет облако…

 

Моей  влюблённости начало,

как говорят воспоминания

о той, которой не хватало

там, где искал живого знания,

тепла,  так тянешь одеяло

под утро, Словно сериала

 не веришь кадрам, наблюдая

как в той, которой не хватало,

черты любимых проступают

рассеянные средь Прекрасных!

И та, которой не хватало,

в признаниях простых и ясных,

открыв себя, мне ближе стала.

 

Она, которой не хватало,

с тобою — чуть ли не с пелёнок.

Не ты её, тебя познала,

оставшись для тебя ребёнком.

И Резонёр, лишённый зависти,

как Берлиозу у трамвая,

задаст вопрос — а много ль радости

в познании у жизни края?

 

Время

 

   Отдай дань привычке, тому, что привычней, как было не раз,

   когда поднимался душе во спасенье встревоженный стих.

   Но было виденье — сбылось опасенье — стреножен Пегас

   и Время его увело из-под носа пасти для других.

  

   И вдруг понимаешь, что нет, не поможет привычки клюка,

   и не потому, что слепая, не видит, что есть на пути.

   А просто дорога в загадочный мир уж не столь далека,

   и Время ушло незаметно и где-то отстали «вернуть» и «сойти»

  

   И вот наступает тот странный период, в котором играть

   наскучило ради побед, ибо знаешь — трофеям костры,

   и Время готово не просто утешить тебя, — оправдать,

   что замыслы были иной раз незрелы, но всё же чисты.

  

   И хочется в каждом развитии мыслей и дела, и слов —

   «что будет?», что ныне волнует — хотя бы вчерне досмотреть…

   но Время нас, впрочем, учило — во всяком подрыве основ

   хорошего мало и, может быть, лучше за ним не поспеть.

 

Обдумывая Маркеса

 

                   1

 

   Не прилагай столько усилий, всё 
   самое лучшее случается неожиданно 
                                        Г. Маркес

   Разбавь вино усилий каплей лени, 
   пред финишем умерь разбега шаг, 
   веди себя, как будто ты на сцене, 
   и уклонись от приза просто так. 

   Зайди к приятелю, слоняясь между дел, 
   рутине подари положенные строчки, 
   не жди, что повезёти тут падёт в пробел 
   всё, чем ты жил, как если б после точки 

   тебе открылась Красная Строка, 
   и с нею путь по Слову, — свысока.
  

2

 

     Не плачь, потому что ЭТО закончилось. 
   Улыбнись, потому что ЭТО было. 
                                        Г. Маркес

 Любимая разбилась чашка. На осколке,
крылом задев о край, порхает махаон.          
Он нежным был, касаясь губ, настолько,
что в ревности твоей к другим губам прощён.

 

Любовь, она всегда уходит рано.
В осколков горстке утешенья нет.
И лишь живое чувство, как ни странно, 
ушедшим радостям желанный  раритет:

так в слове «поцелуй» всего лишь образ зыбкий,
который оживёт, пока ты жив, в улыбке. 
  

3

 

Я люблю тебя не за то, кто ты, 
а за то, кто Я, когда я с тобой
 
                                        Г. Маркес    

   Что говорить, обманываться грех, 
   и этот грех весь ляжет на тебя, 
   хотя ты, может быть, и не из тех, 
   кто отдаётся выдумке, любя 

 

   скорее образ, чем оригинал. 
   Мне же раздвоенность моя претит: 
   тебя, найдя, я что-то потерял, 
   став комментарием, запрятанным в петит. 

   И всё ж, твой грех готов с тобой делить — 
   с тем Я твоим, где скрыто чудо жить. 
  

4

 

 Возможно, в этом мире ты всего лишь 
 человек, но для кого-то ты — весь мир
                                     Г.Маркес

Как округлившимися птичьими глазами
смотрю на мир, так Он в моё лицо,
но не встревожен: все проблемы с нами —
Ему — снести колумбово яйцо.

Взгляни в себя, взгляни без заблужденья —
мой видеть мир хотят твои глаза.
Душе не извиняет опьяненья
предписанная каждому стезя.

Лишь если в мире загрустишь своём,
вернёшься в мой — устроимся вдвоём. 

 

5

 

Только потому что кто-то не любит тебя
так, как тебе хочется, не значит, что он
не любит тебя всей душой
 
                                     Г.Маркес.

 Вновь выхожу с тем видом занятым,
когда б спешил куда-то. В самом деле,
обуреваем чувством лишь одним —
с тобой побыть и чтоб мешать не смели.

 

Тебя краду я для своей прогулки,
чтоб позже  незаметно возвратить,
и, как рождает эхо отзвук гулкий, —
искать твоих объятий, чтоб любить.

Ты ж, находя себя, мой друг, во мне,
получишь от любви своей вдвойне. 
 

6

 

Ни один человек не заслуживает твоих 
 слез,  а те, кто заслуживают, не заставят
тебя плакать
 
                                     Г.Маркес.

Ручьи кривые, что ползут, как слёзы,
по запотевшей плоскости окна,
причудливы в своих  метаморфозах
из нитей водяного волокна — 

 

его прядёт без устали ненастье,
навеивая грусть. Дождь память вдохновил
в портрете на стекле искать участья
В слезах твой профиль видеть — свыше сил.

Дождь и ненастье мне не отменить.
Протру окно, — ты не должна грустить.

 

Медитация

  

   Спасаясь,  в собственные мысли уходить

   (так день уходит, погружаясь в вечер…

   так погружается сознанье в сон…

   в покое высший дар, в котором чтить

   привыкли ирреальное…  так ветер

   приносит иногда неясный звук как стон).

    

   Когда они тебя не покидают

   (дно лодки облепляют так улитки…

   так нити образов хранят  воспоминанья…

   и удивительно, что нет, не исчезают,

   сплетаясь словно после прялки в нитку,

   чтоб память одарить лоскутной тканью).

    

   И с ними вместе чувства убеждать…

   (так убеждает дождь, земле даруя влагу…

   так утром убедителен Восток…

   так фарисей был склонен утверждать,

   что не ищи и не мечтай о благе

   ином, чем лишь умилостивить рок).

Share
Статья просматривалась 663 раз(а)

6 comments for “Стихи разных лет

  1. Ирина Лейшгольд
    21 сентября 2011 at 18:41

    Роланд Кулесский в своем творчестве разносторонен: он пишет яркие эссе, глубокие аналитические статьи и (по-моему, это его самый любимый жанр) — стихи. Стихи он может писать на любую тему, и они у него получаются одинаково хорошо, но не одинаково, что видно из данной подборки.
    Одно замечание: не стоило давать так много стихов сразу. Лучше бы разделить их временем опубликования.
    Увлеченная стихами читательница,
    Ирина Лейшгольд

    • Роланд Кулесский
      22 сентября 2011 at 9:35

      Дорогая Ирочка! Приятно с тобой встретиться здесь, где ощущаешь себя как на сцене. Наверное, ты права и нужно было отобрать стихи «одной тональности» и в меньшем количестве, так что автора «плохо слышно». Мне, конечно было бы большой помощью услышать от тебя, как если бы ты слушала меня из зала, что именно больше тебе по душе и что можно было бы использовать для «селекции». Но и без этого я воспользуюсь твоим советом и «пересажу» часть стихов на другие грядки.

  2. Марк Аврутин
    13 сентября 2011 at 12:37

    Поэзия, как известно, в отличие от литературы, — передаёт не мысли, а чувства. Для Роланда Кулесского, пришедшего из большой науки, мысль неотделима от его существа, а потому поэзия Роланда — естественный симбиоз чувства и мысли. Этим она меня и привлекает.
    Здоровья и вполне заслуженных больших творческих успехов.

    • Роланд Кулесский
      13 сентября 2011 at 15:01

      Дорогой Марк,приятно, что вы находите нечто близкое вам в моих стихах. Пришло ли это как «последствие» занятия научными проблемами, сказать трудно, но ясно, что у нас с вами близкая душевная организация. В исторических исследованиях не меньше логики, анализа и синтеза, чем, к примеру, в математических моделях процессов. В них также ценятся элегантность выводов и строгость постановок. В любом случае, спасибо вам огроомное! Ваш Роланд.

  3. Эстер Пастернак
    11 сентября 2011 at 14:52

    בס»ד
    «Так убеждает дождь…»
    Так может убедить только тонко чувствующий человек, обладающий эмоциональной искренностью. Но здесь не только эмоции:»рутине подари положенные строчки…» Многому можно научиться у Поэзии милостью Б-га. Поэзия Роланда Кулесского это «перо в руке ученика…»
    Какое «неизбежное самоотреченье» — скорее «образ, чем оригинал».

    • Роланд Кулесский
      11 сентября 2011 at 16:24

      Дорогая Эстер! Приятно ощущать себя учеником рядом с такими учителями как вы. Мне всегда везло на учителей с их тактом,умением поддержать и вдохновить, и, что говорить, «легко видеть далеко, стоя на плечах гигантов». Огромное вам спасибо за ваш отзыв, который обязывает и вдохновляет. Ваш Роланд.

Comments are closed.