поиски исторической правды

Поиски исторической правды.
Вечерами мне нужно было почитать техническую литературу по физике твердого тела. Я имел читательский билет московской библиотеки имени Ленина для посещения второго читательского зала. В этот вечер я не нашел в этом зале свободных мест и поэтому, собрав свои книги, я перебрался почти пустой четвертый зал, который предназначался для профессуры. Рядом со мной по библиотечному столу оказался невысокий старик со знакомыми чертами лица. Я подумал: как он похож на Молотова, но он читает старую газету “Правда” без знаменитого пенсне. Я решился негромко его спросить: “Извините меня, но Вы не Скрябин (Молотов) случайно?
Его ответ меня поразил.
— Да, я Молотов.
— Можно мне задать пару вопросов. Что Вас интересует в старой газете “Правда”, когда все, что там написано есть Ваша жизнь?
— Я пишу мемуары “Тридцать лет со Сталиным”. Кое что стал забывать. В “Правде” написано о том, как это было, но главное, для меня когда.
— Зачем были нужны репрессии 37 года?
— Они были необходимы потому, что в стране зрело недовольство нами. Индустриализация, создание оборонной промышленности требовало жертв от населения. Мы мало строили жилья, нехватало местами продуктов. Мы действовали логично в соответствии с обстоятельствами того времени. Мы хотели довести ленинский эксперимент до конца, мы мечтали построить социализм. Иначе мы бы потеряли власть!
— Почему немцы напали на Советстский Союз?
— Я в ноябре 1940 года был в Берлине и не согласился присоеденить нашу страну к тройственному союзу и даже возражал против пребывания немецких войск в Румынии. Я полагал, что достаточно пакта о ненападении и договоренности о взаимной информации о каких либо событиях на границе. Так что нападение на нас было вероломным.
Вдруг к нам подошла дама и попросила прекратить разговор, который нарушает тишину читального зала. Молотов заметил мне:
— “Я должен отдать ей все, что написал и не имею права выносить написанное из библиотеки домой.”
Мне показалось неудобным попросить моего собеседника продолжить разговор в коридоре и я попрощался. Да и, наверное, он бы и не согласился продолжать беседу в коридоре с незнакомым ему человеком.
Дома я рассказал об этой встрече своему соседу Марку Колосову. Он заметил, что Молотов во время встречи с Гитлером просил его разрешить осуществить давнюю мечту России: отобрать у Турции Дарданелы. Можно добиться взаимопонимания и о Прибалтике. Гитлер посоветовал ему обратить свое внимание на Индию. Гитлеру очень хотелось столкнуть Сталина с Черчиллем. Сталин сделал вид, что готовит десантные войска для нападения на Индию.
Гитлер поспешно заключил договор с Турцией о взаимной обороне. Он знал, что Сталин уже построил от Ликани к границе Турции железную дорогу для подвозки танков и подозревал то, что Сталину нужен, кроме Дарданелл, еще плацдарм для захвата нефтяных месторождений Румынии. Поэтому Сталин и сосредоточил огромную армию на юго западной границе. Захват этих месторождений поставил бы Германию в зависимость от Союза. В Германии не было своей нефти.
Второй раз я увидел Молотова, когда он уже получал свое пальто в гардеробе библиотеки. Я подошел к нему и поздоровался: “Добрый день, Вячеслав Михайлович!” Я обратил внимание на то, что Молoтов тщательно шарфиком прикрыл красныe старческие пятна на своей шее. Услышав известное имя, люди, которые толпились у прилавков гардероба, тут же окружили нас. Молотов поспешно кивнул мне и постарался быстро уйти. Зачем я вслух назвал его имя- пожалел я потом! Эта встреча была, наверное, в 1984 году.

Как то я сидел со своим соседом Израилем Моисеевичем Либенштейном в нашем дворе на скамейке. Это был высокий, худой человек с военной выправкой: капитан первого ранга — ветеран северного морского флота, бывший житель Ленинграда, а теперь Сан Франциско. Мы разговорились. Он поведал мне, что встретил войну с немцами раньше всех 19 июня 1941 года. В этот день немцы бомбили военно морскую базу “Полярный”. Прилетели четыре самолета. По ним открыла огонь противовоздушная оборона базы и они сбросили поспешно бомбы, улетели. В городе началась паника. Все, кто мог, поспешно уехали в Мурманск.
— Зачем Гитлеру потребовалось бомбить базу “Полярный”, если он готовился вскоре начать полномаштабную войну? Ведь в результате этой бомбежки пропал эффект внезапности!
— Я предполагаю, что Гитлер рассчитывал на появление в газетах заявления ТАСС по этому случаю. По тону этого заявления ТАСС можно было бы судить насколько уверенно себя чувствует Сталин, а он вообще промолчал. Гитлер и решил: он меня страшно боится! Может быть это заявление ТАСС было бы тайным сигналом притаившейся пятой колонны к действиям. Гитлер был уверен, что разведка Союза доложила Сталину о сосредоточении немецких войск на границе с Союзом и таким образом эффекта внезапности у него нет.
— Почему об этом событии ничего неизвестно? Почему мемуары Молотова до сих пор хранятся в спецхране библиотеки? Кому то мешаeт правда о днях сталинской диктатуры?
— Эти вопросы и меня интригуют Я полагаю то, что руководство страной и лично Сталин не хотели придавать огласке этот инцидент. Наш нарком военно морского флота доложил об этом инцинденте Жукову, получил от него нагоняй за панические настроения, но он на свой страх и риск привел все флота в состояние боевой готовности и тем спас флот от разгома 22 июня 1941 года..
— Какое странное начало у этой войны! Почему Сталин спокойно встретил сообщение об этом инцинденте, почему не верил многочисленным донесениям разведки о возможном нападении немцев?
Мысль о том, что в этих событиях есть какая то связь, есть скрываемая логика не покидала меня. Я решил, что ответ на эти вопросы надо искать в документах поездки Молотова в Берлин от 13 ноября 1940 года. Я понимал, что инструкции, которые дал Сталин Молотову не опубликованы, но каковы они были можно догадаться по опубликованному материалу.
В библиотеке мне попались записи Пауля Шмидта — помощника Риббентропа, присутствовавшего 13 ноября 1940 года на беседе Гитлера с Молотовым в Берлине. Они обсуждали ряд волновавших тогдашний мир вопросов. Удивительно то, что Польша уже была оккупирована немцами и там шла расправа с коммунистами и евреями. Эта проблема коммуниста Молотова, женатого на еврейке, не интересовала. Его интересовал вопрос о Дарданеллах. Вот, что пишет Пауль Шмидт: “Молотов заметил то, что в этом вопросе Россия имеет только одну цель. Она хочет обезопасить себя от нападения на нее через проливы и хотела бы урегулировать этот вопрос с Турцией. Как черноморская держава Россия имеет право на безопасность такого рода. Мы думаем достигнуть в этом деле взаимопонимания с Турцией”.
В ответ фюрер сказал:- “Это примерно отвечало бы ходу мыслей Германии, согласно которому через Дарданеллы могли бы свободно проходить только русские военные корабли, а для всех других военных кораблей пролив был бы закрыт”.
Молотов добавил:- “Россия хотела бы создать гарантию от нападения на Черном море через проливы не только на бумаге, но и «на деле», и он считает, что Россия могла бы договориться об этом с Турцией. Россия была бы готова обеспечить Болгарии выход в Эгейское море”. Он еще раз задал фюреру ряд вопросов, которые тот должен решать в отношении германской политики в целом”.
Фюрер ответил встречным вопросом:-“Просила ли Болгария об Дарданеллах Россию? И заявил, что должен выяснить точку зрения дуче”.
В этих записях ничего не говорилось о желании немцев вернуть себе Прибалтику, о проведенном выселении в Германию ее немецкого населения. Гитлер только выразил сожаление об утрате этих территорий, которые немцы колонизировали в течение последних 600 лет. (Еще до подписания договора с Союзом о ненападении немцы захватили в Прибалтике Клайпеду ( Мемель). Но выселенные немцы мечтали вернуться в Прибалтику домой и Альфред Розенберг ( руководитель внешне- политического управления НСДАП) уже в 2 апреля 1941 года направил Гитлеру меморандум в отношении Эстонии, Латвии и Литвы, где говорилось: “Следует решить вопрос о том, не возложить ли на эти области особую задачу, как на будущую территорию немецкого населения, призванную ассимилировать наиболее подходящие в расовом отношении местные элементы. Если такая цель будет поставлена, то к этим областям потребуется совершенно особое отношение в рамках общей задачи. Необходимо будет обеспечить отток значительных слоев интеллигенции, особенно латышской, в центральные русские области”.
(Источник: Аналитический портал RuBaltic.Ru http://www.rubaltic.ru/article/kultura-i-istoriya/yuliya-kantor-tretiy-reykh-ne-planiroval-dat-pribaltike-nezavisimost14022014/#t20c)
Из этого меморандума можно было сделать вывод о предстоящей локальной операции по оккупации немцами Прибалтики. Конечно, с этим документом, с этой угрозой был знаком Сталин.
Гитлер убеждал Сталина в том, что Германия собирает только когда то потерянные ею территории и рассчитывает на поддержку населения этих земель. Поэтому Сталин понимал, что ему придется расстаться с Прибалтикой и Западной Буковиной. После присоеденения к СССР началось раскулачивание зажиточного населения присоединенных земель. Многие жители Прибалтики были онемечены еще с допетровских времен. При раскулачивании они пострадали. Об этом писал фон Клейст. «…надежды на победу, в основном опирались на мнение, что вторжение вызовет политический переворот в России…. Очень большие надежды возлагались на то, что Сталин будет свергнут собственным народом, если потерпит на фронте тяжелое поражение. Эту веру лелеяли политические советники фюрера».
Вера Сталина в локальность конфликта с Германией не оставляла его даже после начала широкомаштабной войны: Молотов при встрече в июле1941 года с послом Болгарии Иваном Стаменовым просил посла передать Гитлеру согласие Сталина оставить во владении немцев Прибалтику и Западную Украину. Посол ответил то, что не сомневается в Победе Союза, даже если немцы дойдут до Урала.
Позже я нашел еще ряд документов, подтверждающих то, что событие бомбардировки базы Полярный произошло. Израильский историк Слава Славин опубликовал заметку: “ Непуганные Сталин и Жуков“ об этих событиях в калифорнийской газете “Запад- Восток” # 12 (762) за июнь 2015 года на странице 14. Он пишет о том, что18 июня 1941 года командующий Прибалтийским особым военным округом генерал- полковник Федор Исидорович Кузнецов отдает приказ о повышении готовности войск ПВО и сообщает об этом в Москву наркому ВМС СССР Николаю Герасимовичу Кузнецову, который докладывает об этом Жукову Г. К.. Начальник Генерального штаба Жуков в тот же день шлет Кузнецову Ф. И. требование: “Требую немедленно отменить отданное распоряжение, чтобы не вызывать различные толки и нервирование общественности”.
Григорий Макаров в своей книге: “Кампания 1941 года”, в главе 196 пишет об этом событии: „Небо над Кольским заливом было затянуто облаками. За облаками гудели немецкие самолёты. Первые бомбы упали на Полярный около четырёх часов утра. Когда стихли разрывы, в городе началась суматоха. «Не так-то просто штатскому человеку привыкнуть к бомбёжкам», — философически заметил в дневнике адмирал А. Г. Головко. По улицам в поисках укрытий метались люди. Артисты оперетты, бросив в театре декорации и реквизит, бежали из гостиницы в порт и на катерах добрались до Мурманска, откуда с первым поездом отбыли в Москву. Началась эвакуация семей личного состава из гарнизонов“.
“ Утром 20 июня мне позвонил из Москвы нарком ВМФ Кузнецов Н. Г.- пишет адмирал А. Г. Головко.
— Сейчас получите телефонограмму из Главморштаба. С минуты на минуту ожидается нападение Германии. Не дожидаясь сигнала, переводите флот в состояние полной фактической готовности, внимательно следите за воздухом, к семи утра прикройте вход в Белое море двумя подлодками, двумя эсминцами и эскадрильей морских бомбардировшиков МБР-2.
Я был готов к такому развитию событий; фактически и флот был уже готов, оставалось сделать немногое. Командующий собрал у себя штаб, объявил по флоту готовность номер один; командиры эсминцев «Сокрушительный» и «Грозный» получили приказ готовиться к выходу в Белое море“.
Отдавая этот приказ по телефону, нарком флотов Кузнецов рисковал своей головой. Нарком Кузнецов был осведомлен об отрицательной позиции Сталина и Жукова к таким действиям. На следующий день нарком Кузнецов отправляет директиву:
ДИРЕКТИВА ВОЕННЫМ СОВЕТАМ СФ, КБФ, ЧФ, КОМАНДУЮЩИМ ПИНСКОЙ И ДУНАЙСКОЙ ФЛОТИЛИЙ О ПЕРЕХОДЕ НА ПОВЫШЕННУЮ БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ
№ зн/87 21 июня 1941 г. 23.50
Немедленно перейти на оперативную готовность №1

КУЗНЕЦОВ
ЦВМА, ф. 216, д. 12487, л. 443. Подлинник.
На основании этой директивы пишет сам Кузнецов в своей книге: «Накануне». «В штабе флотов вскрывали пакеты, лежавшие неприкосновенными до этого рокового часа. На аэродромах раздавались пулеметные очереди — истребители опробовали боевые патроны. Зенитчики снимали предохранительные чехлы со своих пушек. В темноте двигались по бухте катера и баржи. Корабли принимали снаряды, торпеды и все необходимое для боя. На береговых батареях поднимали свой тяжелые тела огромные орудия, готовясь прикрыть огнем развертывание флота» Это распоряжение спасло Черноморский флот, моряки которого вечером лихо отплясывали “Яблочко” на берегу в концертном залe Севастополя.
В шеститомной истории Великой Отечественной войны сказано: «Благодаря более оперативному способу доведения указаний командования Военно-Морского Флота до флотов и флотилий, а также специфическим условиям организации и боевой деятельности флота военно-морское командование смогло значительно быстрее, чем командование Красной Армии, привести свои силы в боевую готовность. К тому же некоторые мероприятия, направленные на повышение боевой готовности соединений, кораблей и частей, были проведены на флоте ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО НАЧАЛА ВОЙНЫ». В этом труде, однако, не указывается какие события привели к своевремеменной подготовке флотов к нападению фашистов.
Совершенно противоположны были действия Г. К. Жукова. Жуков Г. К. в своих мемуарах ссылается на Сталина, который запрещал ему подобные действия. Между Жуковым и Кузнецовым возникла вражда на этой почве.
Николай Герасимович Кузнецов родился 11 (24) июля 1904 года в семье Герасима Федоровича Кузнецова (1861-1915), крестьянина деревни Медведки Велико-Устюгского уезда Вологодской губернии (ныне в Котласском районе Архангельской области). Георгий Константинович Жуков родился 19 ноября 1896 года в деревне Стрелковка Калужской области. Его отец был греком и подкидышем, которого взяла из приюта на воспитание одинокая женщина Анна Жукова. Она получала от казны 5 рублей в месяц и на эти деньги кормилась с Константином. Если к Кузнецову Сталин относился с уважением, то Жукова часто называл: “этот грек”.
Поскольку Молотов в ноябре 1940 года отказался присоединиться к тройственному союзу немцев, японцев и итальянцев и явно Сталин хотел осуществить захват Дарданелл и, возможно, нефтяные поля Румынии, то Гитлер после отбытия Молотова подписал план “Барбаросса”. Сталин же готов был поменять Прибалтику на Дарданелы и рассматривал предстоявший захват Прибалтики, как локальный конфликт, который открывал ему моральное право на захват Дарданелл. Отсюда его отрицательная реакция на записку от 19 августа 1940 года Тимошенки С. К. и Шапошникова Б. М. о направлении главного удара немцев из Восточной Пруссии на Ригу и Ковно. Сталин считал, что надо сосредоточить войска на юго-западе. Отсюда его спокойное поведение во время совещания в Кремле накануне войны, где маршал С. К. Тимошенко доложил: “Приготовления Германии явно свидетельствуют о том, что война начнется скоро, в этом году”. Сталин ответил ему: “Не пугайте нас. Германия попросту пытается нас провоцировать”.
Из найденных документов я понял, что слова Марка Колосова нашли свое документальное подтверждение. Тайный приказ о проведении праздничных мероприятий в армии накануне войны и предупреждение не открывать ответный огонь на действия немцев был результатом веры Сталина в локальность предстоящего конфликта. Он хотел сохранить дружбу с Гитлером и как бы хотел сказать Гитлеру этим тайным распоряжением об отпуске: забирай себе все, что считаешь нужным. Сопротивления мы не окажем. Конечно, поведение Сталина было вызвано законами уголовного мира, диктующих необходимость подчинения более сильному, поскольку большой уверенностью в боеспособности своей армии у него не было.
Даже после войны с немцами Сталин не забыл о мечте русских царей завладеть проливом Дарданеллы. В 1946 и 1947 гг. Сталин ставил перед союзниками вопрос о том, что Турция должна вернуть СССР территории Западной Армении. Но поддержки у них, естественно, не получил. В том числе и потому, что Турция зимой 1945 г. все же объявила войну Германии и потому считалась одной из стран-победительниц. Американская разведка донесла Трумену о сосредоточии крупных воинских соединений на границе с Турцией. Этот доклад американской разведки развеял последние сомнения американского президента. Остановить Сталина могла только атомная бомба, и Трумэн приказал готовить бомбардировку японских городов. Заодно решалась проблема скорейшего вывода Японии из войны.
In Search of Historical Truth

Leonid Eylman, Ph.D.

Long time ago I needed to read some technical literature on physics of solid mass in evenings. I’ve got a reader’s membership of the Moscow library named after Lenin to attend the Second reading hall. That evening I did not find an available seat in that hall to read, so I took my books and moved to almost empty Fourth hall that was intended for professors. My neighbor there turned to be a not so tall old man with familiar features. I thought he looked alike as Molotov but he was reading an old Pravda newspaper without his famous pince-nez. I dared to ask him softly, “Excuse me, are you Skryabin (Molotov) by chance?” His answer astonished me.
“Yes, I’m Molotov”
“May I ask you a fe questions? What is that of interest to you in that old newspaper when everything that was printed there was your life?”
“I’m writing a memoir ’Thirty Years with Stalin’. I became oblivious to something. Pravda described what happened but what I need is when.”
“Why were repressions of 1937 needed?”
“They were necessary because of dissatisfaction with us raised in the country. Industrialization and especially creating of defense industry required sacrifices from the population. We built little housing, there was lack of food sometimes. We acted logically corresponding to circumstances of that time. We wanted to pursue Lenin’s experiment to the very end, we dreamt to build socialism. Otherwise, we would lose power!”
“Why did Germans attacked the Soviet Union?”
“I was in Berlin in November 1940, and I did not agree to join The Three Country Pact and even objected against German troops stationing in Romania. I thought that it would be enough to have nonaggression pact and agreement to to information exchange in case of any events on the border. That’ why the attack was tunexpected pact breaking.”
Suddenly, a Lady came in and asked to stop talking because of silence breaking there. Molotov noted to me: “I’ve got to hand her all that I wrote, I don’t have the right to bring all written here home.”
It seemed to me improper to ask my interlocutor to continue our talk in the lobby, and I bid good bye to him. Well, he probably would refuse to continue talking in the lobby with unfamiliar man.
I told Mark Kolosov, my neighbor at home about that encounter. He made a remark that Molotov asked Hitler in a meeting to permit Russia to fulfill its old dream to take Dardanelles from Turkey. It was possible to gain mutual understanding on Baltic countries. Hitler advised him to think about India. Hitler was eager to push Stalin and Churchill against each other. Stalin pretended to preparing assault troops for an attack on India. Hitler harried up the agreement on mutual defense with Turkey. He knew that Stalin had build railway from Likani to the Turkish border for tanks and suspected that Stalin needed except Dardanelles another springboard to capture Romanian oil fields. That’s why Stalin had gathered huge army on the Southwest border. The oil fields capture would have put Germany into dependence of Soviet Union. Germany did not have its own oil.
The second time I saw Molotov when he was getting his coat in the library cloakroom.
I came up to him and said “Good afternoon, Vyacheslav Mikhailovich !” I paid attention to Molotov carefully hiding red spots on his neck with his scarf. Hearing the famous name people who crowded at the cloakroom immediately surrounded us. Molotov hastily nodded to me and managed to leave fast. Why did I pronounced his name aload ? I regretted that later. That encounter was probably in 1984.
Fast forward. Once I sat on a bench in our courtyard with my neighbor, Israel Moiseevich Libenstein. He was a tall slim man with military posture, Navy captain, a veteran of Northern fleet, a former citizen of Leningrad, now of San Francisco. We started talking. He told me that he met the war earlier of many on June 19, 1941. Germans bombed Soviet Polar Navy base that day. Four German planes flew in. The base air defense fired on them. They hastily bombed and flew out. Panic overwhelmed in the town. Everyone who could went o Murmansk.
“Why did Hitler need to bomb the Polar base if he was getting ready to start full fledged war soon? As a result of the bombing he lost effect of ‘surprise’.”
“I assume that Hitler counted on a TASS declaration in newspapers on that occasion. Judging on the tone of such a declaration, he could have judged how confident Stalin was. But Stalin kept being silent. Hitler decided: he fears me much. It could be that TASS declaration would have been a secret signal for actions to the fifth column quietly waiting. Hitler was certain that Soviet intelligence had reported of gathering German troops on the border, and so he did not have a sudden effect.”
“Why has nothing been known about that event? Why Molotov’s memoirs kept in ‘special’ archive in the library? Someone does not want to disclose the truth of Stalin dictatorship?”
“These questions are of interest to me, too. I think that the country leadership and Stalin personally did not want to announce that incident. Our Navy minister reported to Zhukov of the incident, got rebuked for panic attitude but on his own peril got ready all fleet to war status and by doing that saved the fleet of defeat on June 22, 1941.”
“What a strange beginning of that war! Why did Stalin calmly read of that incident and why he believed many intelligence reports of possible German attack?”
My guess was that there were some links in those events, some hidden logic. I decided to search for answer in documents on Molotov’s trip to Berlin on November 13, 1949. I understood that Stalin’s instructions to Molotov were not published, but what were they one can guess based on published materials.
I came across Paul Schmidt’s notes in the library. He was an assistant to Ribbentrop who was present while Hitler was talking with Molotov in Berlin. They discussed a number of issues that the whole world was concerned. Poland had been already occupied by Germans, and there was a massacre of communists and Jews there. Surprisingly, this problem did not bother Molotov, a communist married to a Jewess. He was interested of the issue of Dardanelles. Here is what Paul Schmidt wrote. “Molotov affirmed that Russia has only one goal on the issue. It wants to safeguard itself against an attack through the straits, and wants to settle this issue with the Turkey. As Black Sea country, Russia has the right to security of that kind. We expect to reach mutual understanding with the Turkey on the issue.”
Der Führer answered: “This would be relevant to Germany’s position according to that only Russian Navy ships could go freely through the Dardanelles but not for any other Navy.”
Molotov added: “Russia would like to have warranties from any attack in the Black Sea though the straits not only on paper but in fact, and he thinks that Russia could make an agreement with Turkey on that. Russia would be ready to safeguard path to Aegean Sea for Bulgaria. He put one more time a few questions to the Führer that he should decide upon Germany politics as a whole.”
Der Führer answered with a question: “Did Bulgaria ask Russia of Dardanelles?” He then declared that he had to figure out Il Duce’s opinion.
Those notes did not contain anything about Germans’ wish to regain the Baltic countries, of carried out eviction of its German population to Germany. Hitler expressed only his regret of losing those territories which Germans colonized for the last 600 years. (Germans had captured Klaipeda [Memel] before signing the nonaggression pact with the Soviet Union. However, evicted Germans dreamt of returning home to Baltic countries. Alfred Rosenberg, chief of foreign policy department of the NSDAP forwarded to Hitler on April 2, 1941 a memorandum regarding Estonia, Latvia, and Lithuania where it said: “It should be decided upon whether to put on those areas the special task as the future German territory to assimilate most suitable in racial regard local elements. If such a task is put up then it would require a special attitude towards those areas in the common task frame. It would be necessary to provide for outflow of significant part of the intelligentsia, particularly Latvian to the central Russian regions.”
( Source: http://www.rubaltic.ru/article/kultura-i-istoriya/yuliya-kantor-tretiy-reykh-ne-planiroval-dat-pribaltike-nezavisimost14022014/#t20c )
It is possible to conclude from that memorandum of forthcoming local operation on German occupation of Baltic countries. Certainly, Stalin was aware of that threat and the document.
Hitler persuaded Stalin that Germany would take only ever lost territories and counted on support of their populations. Therefore, Stalin understood that he had to give up Baltic countries and Western Bukovina. After it was joined to the USSR the expropriation of the prosperous population of the attached land began. Many residents of Baltic states have been Germanized since before Peter the Great time. They suffered during the expropriations. Von Kleist wrote about that: “… hope for victory was mainly based upon the opinion that invasion would cause a political upheaval in Russia… Very high expectations were pinned on that Stalin would be overthrown by his own people should he suffer heavy military defeat. That faith were nurtured by Führer’s political advisers. ”
Stalin’s faith in locality of the conflict with Germany remained with him even after beginning of full fledged war. Molotov asked Bulgaria ambassador Ivan Stamenov in July 1941 to pass to Hitler that Stalin added to leave Baltic States and West Ukraine to German possession. The ambassador answered that he hd no doubt in Soviet victory even if Germans would get to the Ural.
I found later on a few documents confirming that Polar base bombarding event occurred. Israeli historian Slava Slavin published an article “Stalin and Zhukov Not Scared” of these events in California newspaper “West-East” # 12 (762), June 2015, page 14. He wrote that Colonel General Fyodor Isidorovich Kusnetsov commander of Baltic special military district issued an order on elevating air defense readiness on June 18 ,1941. He communicated with Nikolay Gerasimovich Kuznetsov, the Soviet Navy minister on that order. The latter reported that to G. K. Zhukov, Chief of General Staff. Zhukov sent his request to
F. I. Kuznetsov: “Immediately rescind the order not to cause various talks and society nerviness.”
Grigory Makarov in his book ”Campaign 1941”, in chapter 196 wrote on that event. “Sky over Kola Bay was overcast. German planes droned above the clouds. The first bombs fell on Polar base about four o’clock in the morning. After the tears subsided, a commotion started in town. ”
“It’s not that easy for a civil person to get used to bombing”, philosophically noted Admiral A. G. Golovko in his diary. “People in the streets rushed in search of shelters. Leaving theater scenery and props, musical comedy artists ran from the hotel to the port, and got to Murmansk on boats where they left with the first train for Moscow. Evacuation of military personnel families started.”
“Navy minister N.G. Kuznetsov called me from Moscow in the morning of June 20”, wrote Admiral A.G. Golovko.
“You’ll get a phone order from Chief Navy Staff. A German attack is expected every minute. Not waiting for a signal switch the fleet to full actual readiness, carefully track the air, and by seven o’clock block entrance to the White Sea with two submarines, two destroyers, and a squadron of Marine bombers MBR-2. ”
“I was ready to such events turn; actually, the fleet was already ready, not much had to be done. The Commander gathered the staff announced readiness number 1 for the fleet. Commanders of destroyers ‘Sokrushitelniy’ and ‘Grozniy’ received the order to go off to the White Sea.”
By telling his order on the phone Navy minister Kuznetsov risked his life. Kuznetsov was aware of negative attitude of Stalin and Zhukov towards such actions. Navy minister Kuznetsov sent his directive next day as follows.
DIRECTIVE TO MILITARY COUNCILS OF NF, RBF, BSF, COMMANDERS OF PINSK AND DANUBE FLOTILIAS ON TRANSITION TO HIGH MILITARY READINESS
# ZN/87 June 21 1941 23:50
Immediately transition to operating readiness # 1
KUZNETSOV
CVMA, f, 216, d.12487, p. 443 Original.
Kuznetsov wrote in his book “On the Eve”: “On that directive packets that lay untouched till that fateful hour in fleet staffs were opened. Machine gun fire was heard at airdromes — fighters tried out live ammunition. Anti-aircraft gunners shot protective covers off their guns. Boats and barges moved across the bay in dark. Ship received ammunitions, torpedoes and all necessary for fight. On the shore batteries a huge gun raised its heavy body ready to fire to cover the deployment of the fleet.”
That directive saved Black Sea fleet sailors who danced ‘Apple’ famously the evening on the beach in the concert hall of Sevastopol.
In six volume history of Great Patriotic War one can read: “Due to more efficient way of bringing its directives of Navy Commands to fleet and flotillas and specific conditions of organizing and combat fleet activity Navy Commanders managed significantly faster then Red Army to bring its forces to combat readiness. In addition, some activities aimed at improving combat readiness of compounds, ships and units were carried out in the Navy a few days BEFORE THE OUTBREAK OF WAR. ” However, that study does not point to what events led to timely preparations of fleet to Nazi attacks.
Absolutely different were actions of G. K. Zhukov. G.K. Zhukov in his memoirs referred to Stalin who forbade him such actions.There was animosity between Zhukov and Kuznetsov.
Nikolay Gerasimovich Kuznetsov was born on July 11 (24) , 1904 to the family of Gerasim Fedorovich Kuznetsov (1861-1915), peasant of Medvedki village Veliko-Ustyugskogo county Volga province (now in Kotlas district of the Arkhangelsk region).
Georgiy Konstantinovich Zhukov was born on November 19, 1896 in the village of Strelkovka Kaluga region.His father was Greek and foundling who was taken from a shelter by lonely woman Anna Zhukov for upbringing. She received 5 doubles from state treasury, and she lived on that money with Konstantin. While Stalin treated Kuznetsov with respect, he often called Zhukov “that Greek”.
Since Molotov refused to join The three Powers Union: Germans, Japan, and Italy on November 1940, and Stalin obviously wanted to capture of Dardanelles and possibly oil fields of Romania, Hitler signed “Barbarossa” plan after Molotov left Berlin. Stalin was ready to exchange Baltic countries for Dardanelles and considered forthcoming German capture of Baltic countries as a local conflict which would give him moral right to capture of Dardanelles. Hence, it explains his negative reaction to S. K. Timoshenko and B.M. Shaposhnikov notes of August 19, 1940 about the direction of German main attack from East Prussia to Riga and Kovno. Stalin assumed that troops should have been gathered in the South-East. Hence, his calm behavior in the meeting in Kremlin on the eve of the war where Marshal S. K. Timoshenko reported: “Germany preparations show obviously that the war will start soon, this year.” Stalin answered to him: “Don’t scare us. Germany simply tries to provoke us.”
I understood from found documents that Mark Kolosov words’ proved to be correct. The secret order to conduct holidays in army on the eve of the war was the result of Stalin’s faith in LOCALITY of the forthcoming conflict. He wanted to keep friendship with Hitler and as if to tell Hitler by that secret order of holidays: take everything you deem necessary. We will not resist. Certainly Stalin’s behavior was caused by criminal world customs dictating necessity of subordination to a stronger one since he lacked confidence in combat readiness of his own army.
Even after the war with Germany Stalin did not forget of Russian kings’ dream to capture Dardanelles strait. He raised the issue to his allies that Turkey should return to the USSR West Armenia territory. He did not get support from the allies. Since Turkey declared yet the war against Germany in winter 1945 it was considered among the victorious countries. American intelligence reported to president Truman on gathering large combat contingents on the Turkey border. That report removed any doubts of the American president. Only atomic bomb could stop Stalin., and Truman ordered to prepare bombing of Japanese cities. At the same time it solved the problem of early ending of the war with Japan.

Share
Статья просматривалась 719 раз(а)

2 comments for “поиски исторической правды

  1. Александр Биргер
    3 января 2016 at 22:09

    «Сталин хотел осуществить захват Дарданелл и, возможно, нефтяные поля Румынии..
    Гитлер после отбытия Молотова подписал план “Барбаросса”. Сталин же готов был поменять Прибалтику на Дарданелы и рассматривал предстоявший захват Прибалтики, как локальный конфликт, который открывал ему моральное право на захват Дарданелл. Отсюда его отрицательная реакция на записку от 19 августа 1940 года Тимошенки С. К. и Шапошникова Б. М. о направлении главного удара немцев из Восточной Пруссии на Ригу и Ковно. Сталин считал, что надо сосредоточить войска на юго-западе.»
    ……….
    Как будто, первой операцией российского спецназа было движение в сторону Плоешти. Гитлер сразу же отреагировал, увидев угрозу: Сталин собирался помешать снабжению танковых колонн Гудериана дизтопливом, чего фюрер не мог допустить.

  2. Александр Биргер
    3 января 2016 at 17:07

    «В библиотеке мне попались записи Пауля Шмидта — помощника Риббентропа, присутствовавшего 13 ноября 1940 года на беседе Гитлера с Молотовым в Берлине. Они обсуждали ряд волновавших тогдашний мир вопросов. Удивительно то, что Польша уже была оккупирована немцами и там шла расправа с коммунистами и евреями. Эта проблема коммуниста Молотова, женатого на еврейке, не интересовала. Его интересовал вопрос о Дарданеллах. Вот, что пишет Пауль Шмидт: “Молотов заметил то, что в этом вопросе Россия имеет только одну цель. Она хочет обезопасить себя от нападения на нее через проливы и хотела бы урегулировать этот вопрос с Турцией. Как черноморская держава Россия имеет право на безопасность такого рода. Мы думаем достигнуть в этом деле взаимопонимания с Турцией”…»
    …………………………
    Очень интересно, и — в свете турецко-сирийско-ливанских событий — КАК БЫ актуально.
    Любопытно, как отзовутся на Ваш пост историки Портала. Спасибо за статью.

Добавить комментарий