Борис Херсонский

После праздника

На зеленом сукне — карты, жетоны, мел.
Не умеет Федор проигрывать, а раньше Федор умел.

Поднимал воротник и уходил во мглу
от стола игорного к письменному столу.

Сел, написал роман,
вот и полон карман.

Полицейский вдали отдыхает под газовым фонарём.
Ничего, мы свое отыграем и чужое себе приберём.

Ох, высокий лоб, старинная борода
широкое сердце, нерусские города.

Изнутри в стенку скребут крысиные коготки,
а кругом немчура, да полячишки, да жидки.

Кто в камзоле, кто с пейсами, кто с брюшком,
кто покраше — в бричке, кто поплоше — пешком

все спешат по делам, а дело у них одно:
погибель Руси, такое кино-домино.

Такой Баден-Баден, будь он неладен, такой отель,
бутылка, тяжелый хмель, расстеленная постель,

истерзанная жена, пустая мошна, грешна
чужая страна, а своя Россия страшна.

И выход один — упасть затылком, спиной,
выгибаться, пуская кровь пополам со слюной.

(2008)

Share
Статья просматривалась 536 раз(а)