Российско-украинская война породила среди прочего феномен Z-поэзии. Люди, находящие вдохновение в бомбардировках, руинах и трупах, стали активно сбиваться в стаи, выпускать антологии и гастролировать по России. Так получилось, что за последние месяцы я прочитал несколько сот подобных текстов. И тем не менее просьба назвать одно, самое показательное Z-стихотворение, каждый раз приводила меня в замешательство.
Приходилось цитировать разных авторов — кусочек из Ревякиной, кусочек из Ватутиной, кусочек из Караулова. И вот сегодня я наконец нашел текст, который кажется мне по-своему образцовым. В нем сконцентрирована вся суть Z-поэзии, весь ее сентиментально-некрофильский пафос.
Танки идут на запад!
Танки идут на запах
Сытых чужих квартир.
На запах укропа и мяты,
Сахарной русской ваты.
Танки идут на запад,
Освобождая мир.
Сквозь бурелом, овраги
Танки дойдут до Праги
И до Берлина дойдут.
Смерти и горя мимо
Танки дойдут до Рима,
Целы и невредимы.
Несокрушим их путь.
Танки заходят в Бахмут.
Им напоследок бахнет
Злая чужая «Мста».
В Бахмуте их встречают
Выжженным молочаем.
Им головой качают
Разрушенные дома.
На перекрестье улиц,
Там, где ветра, целуясь,
Свой умножают труд,
Девочка ищет маму.
Мама помыла раму.
Танки глядят стволами
На девочку — и ревут.
Что важно в этом тексте прежде всего? Полная немотивированность агрессии. Зачем танки идут на Запад? А низачем. Где они остановятся? А нигде. Чистая, беспримесная страсть к деструкции. Незамутненный восторг милитаризма. Никакой попытки замаскироваться, придумать хотя бы подобие положительной программы.
Как у другого Z-поэта, Дмитрия Мельникова: «До Харькова подать рукой, / Потом рукой подать до Львова» — только еще более откровенно. Цель войны — сама война. Не хватает только рифмы «берцы — сердце». Впрочем, кто-то из этой компании, кажется, их уже срифмовал.
![](http://blogs.7iskusstv.com/wp-content/uploads/2023/02/Edel1-300x191.jpg)
Освободить мир от нормальности
Кроме того, замечательно про «сытые чужие квартиры» в начале. От чего танки «освобождают мир»? Да вот от этого, от нормальной жизни. Она и есть главный объект ненависти. Вечная герилья вместо мещанской сытости, бытие вместо существования — так это, наверное, выглядит в их мозгах. А в реальности — «разрушенные дома» на месте, где были «сытые квартиры» (очень, конечно, выразительно в тексте это превращение одного в другое).
Кстати, заметьте — слово «чужой» у автора встречается дважды. Первый раз про квартиры, второй — про «Мсту», самоходную гаубицу, состоящую на вооружении у ВСУ. То есть обыватели приравнены к «укронацистам»: и те, и другие — знаки чужого, враждебного мира. И тем, и другим объявлена война.
Что еще бросается в глаза? Конечно, обожествление танка — идеальной, непобедимой и бессмертной машины войны. Можно выстроить целую мифологию из «параллельных мест» в новейшей русской литературе, от Ильи Бояшова с его романом «Танкист, или “Белый тигр”», экранизированным Кареном Шахназаровым, до «И нет ничего прекраснее этих танков» Z-поэтессы Анны Долгаревой. Вместо сверхчеловека, «белокурой бестии» — сверхмашина, символ войны как таковой.
И полуцитата из раннего Бродского (с характерной заменой «мира» на «смерть» — у Бродского «мира и горя мимо») тут интересно работает. Танки гордо идут по Европе, с одной стороны, сея горе и смерть, а с другой — проезжая «мимо» них, мимо всего «человеческого, слишком человеческого», не замечая его.
«Ебу и плачу»
Ну и финал, конечно. Машина разрушения вспоминает о слезинке ребенка. И это не индивидуальные психологические особенности автора. Вся Z-лирика о Мариуполе по такому же принципу построена. Или вот Прилепин описывал, как весной формирования РФ и «ЛНР» зашли после многодневного штурма в Попасную: «ни одного целого здания», из 20 тысяч жителей осталось 150 человек — и «святые» бойцы (честное слово, так и написано) подкармливают этих людей из своих пайков и лекарствами с ними делятся.
![](http://blogs.7iskusstv.com/wp-content/uploads/2023/02/Edel2-300x205.jpg)
То есть в чистом виде «ебу и плачу» поручика Ржевского, но у Z-авторов, вероятно, в головах какие-то другие параллели возникают — не знаю, не понимаю, как там у них все устроено.
Обратите внимание: танки глядят на девочку стволами. То есть, без метафор говоря, целятся в нее. И ревут. Все разрушили — теперь можно и «плак-плак». И целевая аудитория рыдает от умиления. А что, трогательно же — плачущий танк в убитом городе. «Радио Шансон», прямое включение из Бахмута. В точности по Шаламову, исчерпывающе описавшему этот феномен блатной сентиментальности.
Да, если кому-то вдруг интересно, автора зовут Дмитрий Филиппов. Питерский литератор, ушедший на Донбасс добровольцем. Впрочем, имя автора тут как раз самая малозначащая деталь.
МИХАИЛ ЭДЕЛЬШТЕЙН, ИСТОРИК. «ТАНКИ ИДУТ НА ЗАПАХ СЫТЫХ ЧУЖИХ КВАРТИР». СЕНТИМЕНТАЛЬНО-НЕКРОФИЛЬСКИЙ ПАФОС Z-ПОЭЗИИ
Российско-украинская война породила среди прочего феномен Z-поэзии. Люди, находящие вдохновение в бомбардировках, руинах и трупах, стали активно сбиваться в стаи, выпускать антологии и гастролировать по России. Так получилось, что за последние месяцы я прочитал несколько сот подобных текстов. И тем не менее просьба назвать одно, самое показательное Z-стихотворение, каждый раз приводила меня в замешательство.
Приходилось цитировать разных авторов — кусочек из Ревякиной, кусочек из Ватутиной, кусочек из Караулова. И вот сегодня я наконец нашел текст, который кажется мне по-своему образцовым. В нем сконцентрирована вся суть Z-поэзии, весь ее сентиментально-некрофильский пафос.
Танки идут на запад!
Танки идут на запах
Сытых чужих квартир.
На запах укропа и мяты,
Сахарной русской ваты.
Танки идут на запад,
Освобождая мир.
Сквозь бурелом, овраги
Танки дойдут до Праги
И до Берлина дойдут.
Смерти и горя мимо
Танки дойдут до Рима,
Целы и невредимы.
Несокрушим их путь.
Танки заходят в Бахмут.
Им напоследок бахнет
Злая чужая «Мста».
В Бахмуте их встречают
Выжженным молочаем.
Им головой качают
Разрушенные дома.
На перекрестье улиц,
Там, где ветра, целуясь,
Свой умножают труд,
Девочка ищет маму.
Мама помыла раму.
Танки глядят стволами
На девочку — и ревут.
Читать дальше в блоге.