Марина Гарбер. Проплывёт троллейбус…

Проплывёт троллейбус, мерцая спицами,
красной ниткой воздух проденет «скорая»,
обогнув скамейку с тремя сестрицами,
с благодушно бабскими разговорами.

Под хрустальный хор многоцветных рюмочек,
под «алло, алло» с хрипотцой диспетчера,
подсыхает город, как в хлорке вымочен
и на арматурных развешан плечиках.

Проходя тулупными подворотнями
вдоль витрины в полупрозрачном рубище,
понимаешь, что счастливы не сегодня мы,
не в прошедшем, не в обозримом будущем,

не в потерянном — словно из пальца высосан —
Золотом раю с тусклым светом в цоколе,
и лучистый ключик, пробившись искоса,
утопает в первой берёзе во поле.

Что нам выпадет? — ничего хорошего.
Будем жить, слоняясь вокруг да около.
Вон дыра зияет в спине прохожего
под пальто начищенным, коверкотовым.

А в дыре — вокзалы, районы спальные,
толкотня, Жуляны и Шереметьево,
и не к месту — близкая, то есть дальняя,
в ацетатной кофточке Валька с третьего.

Или чудища мордочками недобрыми
больно тычутся, ищут носами лисьими
из норы лазейку, просвет меж рёбрами,
но просвет завален сухими листьями.

Грибники с мыслятами пустозвонными,
в кузовах с любовями недопетыми,
прозвеним в сердцах — на метро жетонами,
прошуршим надорванными билетами.

Ибо праздник, брошенный утопающим, —
не соломинка, солнечный круг спасательный,
и целуя ближнего «с наступающим»,
я почти что счастлива — по касательной.

Share
Статья просматривалась 544 раз(а)

1 comment for “Марина Гарбер. Проплывёт троллейбус…

  1. Виктор (Бруклайн)
    8 октября 2017 at 1:22

    Марина Гарбер

    Проплывёт троллейбус, мерцая спицами,
    красной ниткой воздух проденет «скорая»,
    обогнув скамейку с тремя сестрицами,
    с благодушно бабскими разговорами.

    Под хрустальный хор многоцветных рюмочек,
    под «алло, алло» с хрипотцой диспетчера,
    подсыхает город, как в хлорке вымочен
    и на арматурных развешан плечиках.

    Проходя тулупными подворотнями
    вдоль витрины в полупрозрачном рубище,
    понимаешь, что счастливы не сегодня мы,
    не в прошедшем, не в обозримом будущем,

    не в потерянном — словно из пальца высосан —
    Золотом раю с тусклым светом в цоколе,
    и лучистый ключик, пробившись искоса,
    утопает в первой берёзе во поле.

    Что нам выпадет? — ничего хорошего.
    Будем жить, слоняясь вокруг да около.
    Вон дыра зияет в спине прохожего
    под пальто начищенным, коверкотовым.

    А в дыре — вокзалы, районы спальные,
    толкотня, Жуляны и Шереметьево,
    и не к месту — близкая, то есть дальняя,
    в ацетатной кофточке Валька с третьего.

    Или чудища мордочками недобрыми
    больно тычутся, ищут носами лисьими
    из норы лазейку, просвет меж рёбрами,
    но просвет завален сухими листьями.

    Грибники с мыслятами пустозвонными,
    в кузовах с любовями недопетыми,
    прозвеним в сердцах — на метро жетонами,
    прошуршим надорванными билетами.

    Ибо праздник, брошенный утопающим, —
    не соломинка, солнечный круг спасательный,
    и целуя ближнего «с наступающим»,
    я почти что счастлива — по касательной.

Добавить комментарий