Из старой тетради (“Лихие девяностые”). Честная мена

Выплаты зарплаты стали задерживать на месяц, затем на два, затем полностью прекратились. Неожиданно попросили принести небольшие мешочки, так как обещали заплатить за один месяц, но только металлическими деньгами. Яша стал думать, как ему быть, стал присматривать другую работу, но он знал, что поиски работы для него – это хлопотное, почти безнадежное дело. Однажды в газете «Вечерняя Москва» он обратил внимание на объявление о том, что требуются продавцы этой газеты. Для Яши ключевым словом в этом объявлении было слово «Вечерняя» — значит газету можно будет продавать вечером после работы.
— Может быть, удастся пристроиться там и получать там каждый вечер «живые» деньги? — подумал он.
Яша пошел на собеседование. Ему сказали, что надо выкупить определенное количество экземпляров газеты, а затем их продавать. Как и где – это его, Яшино, дело.
— Надо попробовать! — решил он.
Яша выкупил «для начала», как подумал он, сто экземпляров и попросил подвезти их на почту около площади трех вокзалов. После работы он поехал на эту почту и забрал там свою пачку газет. Теперь он и пачка газет были один на один, он мог делать с этой пачкой все, что угодно, но ее надо было именно продавать. Но где и как?
Яша пошел на перрон пригородных электричек Казанского вокзала, положил пачку у ног, одну газету взял в правую руку и поднял ее на уровень головы. Люди, спешившие мимо него на электрички, видели его, они понимали его цель – продать газету, но не особенно активно откликались на его призыв. За час у Яши ушло десять газет, оставалось еще девяносто экземпляров.
— Нет, с такими темпами я буду стоять здесь до утра, — подумал он.
Яша решил переменить позицию, перейти в один из залов вокзала.
Это было время расцвета личной инициативы. В зале, выбранном Яшей, стояли столики, с которых продавали книги, парфюмерию, какие-то электротовары, газеты, разные мелочи. Не все столики были заняты. Возможно некоторые хозяева этих столиков сделали себе выходной, а другие быть может уже разочаровались в своем бизнесе и покончили с ним. Яша стал за один из свободных столиков около книжного лотка, выложил на этот столик свои газеты. Торговля пошла живее, за следующий час он продал примерно двадцать газет — значит оставалось еще семьдесят. Между тем было уже девять часов вечера, перспектива продать все газеты не просматривалась, а завтра в шесть часов утра ему надо было вставать на работу.
Яша решил еще раз переменить позицию. Он встал на входе станции метро «Комсомольская». Он придал себе уверенный вид. Он глядел в глаза каждому входившему в метро, весь его облик был молчаливым, но живым призывом к контакту с ним, к покупке у него газеты.
К нему подошли трое подвыпивших мужчин, они сразу поняли его посыл.
— Почем газета? — спросил один из них, самый высокий и самый солидный.
Он был выше Яши на голову, а тяжелее, вероятно, килограммов на тридцать. Следует сказать, что это было время стремительного роста цен. То, что еще совсем недавно стоило три или пять копеек, например, газета или поездка в метро, стало стоить пятьдесят или восемьдесят копеек, а то и целый рубль; люди не успевали привыкнуть к такому росту.
— Один рубль, — уверенно сказал Яша.
— Однако ты много берешь, — как бы добродушно сказал высокий.
Его подвыпившие приятели согласно закивали головами.
— Мы весь день вкалываем, — продолжал высокий, — а ты здесь стоишь и хочешь нажиться.
Приятели его продолжали кивать головами.
— Так вот, — высокий подвел итог обсуждению, — ты, еврей, сейчас дашь нам газету, и мы пойдем.
С неожиданной быстротой и ловкостью высокий и грузный человек нагнулся и взял газету из пачки, лежавшей у ног Яши. Дружная троица, слегка покачиваясь, пошла к турникетам метро.
Яша не был готов к такому поведению покупателей. Оставить газеты и вступить в противоборство с подвыпившей троицей он не мог. С грустью воспринял Яша всю безнадежность своей ситуации – сто экземпляров газеты ему за вечер никак не продать; оскорбление, нанесенное ему только–что, усиливало позорность всей сегодняшней обстановки.
С большим трудом ему удалось в этот вечер продать еще двадцать газет, и уже поздно вечером в темноте Яша выходил из метро около дома с пачкой оставшихся газет.
Он шел грустный, продрогший и усталый. Около станций метро в то дикое время возникали стихийные рынки и рыночки, где продавалась всякая всячина; в осенний период это были главным образом картошка и овощи. Он шел мимо такого стихийного рынка, слегка наклонив голову и в раздумье. Внезапно каким-то боковым зрением Яша увидел своего соседа Петровича. Петрович — обросший бородой мужчина неопределенно среднего возраста уверенно стоял за самосооруженным столиком из ящиков и неизвестно откуда-то принесенной им столешницы, на которой горкой была насыпана картошка. Мешок с картошкой стоял рядом с ним, справа от него. Очевидно, у него были серьезные планы на эту ночь; во всяком случае, он никуда не спешил, ему точно не надо было утром идти на работу.
— Петрович, — сказал Яша, — возьми у меня газеты и дай мне немного картошки.
— А что мне делать c газетами?
— Ты будешь их продавать. Это «Вечерняя Москва», самая свежая, сегодняшняя, она у тебя влет пойдет!
Петрович с удивлением посмотрел на Яшу, выказывая сомнения к столь необычному для него предмету торговли.
— Сколько ты хочешь картошки?
— Килограмма три.
Яша положил на столешницу Петровичу пачку газет и сложил лежавшую кучку картошки в свой небольшой полиэтиленовый мешок.
Идя утром к метро на работу, Яша не увидел ни Петровича, ни его картошки, ни своих газет, хотя часть ночных продавцов продолжала стоять за самодельными столиками, а кое – кто из них грелся у небольших костерков, где догорали щепки от их ночных рабочих мест.

Share
Статья просматривалась 600 раз(а)