Седьмой кусок

                                                                         Владимир Сенненский

                               Седьмой кусочек

         Ирина Васильевна! Зайдите ко мне, пожалуйста.

         Слушаю Вас, Алексей Фёдорович.

      Тут вот какое дело. Приходил этот, ваш, полковник. Жаловался на Вас, что, мол, вырвал у начальства огромную сумму на два цикла лекций и практических для его курсантов и отдельно для офицеров, а Вы отказались оформить и подписать договор. В чём дело?

      Алексей Фёдорович! Это неправда! То-есть, правда в том, что он принёс такую бумагу. Но в неё была вписана только одна моя фамилия и, конечно, это совершенно невозможно. Я сказала ему, что часть курса, вводную, должен читать профессор, Вы. Некоторые разделы – другие преподаватели – специалисты по ним. Вот и всё.

     Ясно. Вы-то хорошо понимаете, что значат такие договора для кафедры и института. Зарплата у нас, сами знаете, какая. Поэтому прошу Вас помириться с ним, составить и заключить договор так, как вы сказали. Если что не выходит — зовите меня на помощь.

                               ……………………….

         Вы что затеяли? Хотите перессорить меня с коллегами? Генерал, а безобразите.

      Да будет Вам. Думаете – солдафон этот Чехова не читал, а только уставы, да?

      Нет-нет. Я имела в виду совсем другое. Вы, видимо, не знаете как составлять такие договора. Там следовало расписать весь курс по ответственным исполнителям с обеих сторон, по каждому разделу, по каждой теме в отдельности. Нельзя лишать заработка и моих коллег. Сами понимаете, что это вызовет.

     Понимать-то я понимаю. Только вижу, что ваш начальник в итальянские ботиночки обут, а у тебя, вон, сапоги второго срока, а может и третьего.

      Я Вас последний раз прошу – прекратите мне тыкать. И моя обувь – совсем не Ваша забота. Это уже на хамство походит.

     Ну, вот, закипела! Ладно, извините. Пожалуйста, извините. Я не по злобе. Мне за Вас обидно. Исправляйте всё, как сочтёте нужным. Только сама себя не обижайте. Идёт?

     Договорились. Вм прислать или привезти договор, оформленный нашей стороной?

     Не надо. Я Вам позвоню и сам приеду. У меня к Вам есть ещё одно дело, личное.

     Если Вы опять…

     Нет-нет. Я о другом, но тоже очень важном.

     Если это для Вас очень важно, то зачем откладывать? Говорите.

      Тут у вас проходной двор. Ну, ладно. Только, если кто-нибудь будет прислушиваться, давайте сменим пластинку. А лучше сходим куда-нибудь, кофейку попьём и поговорим.

     Нет. Я никуда не пойду. И так уже смешки крутом. Идёмте в любую пустую аудиторию, разложим бумаги, которые, кстати, надо сверить, и поговорим.

     Согласен.

           …………………………………………………….

     Так что за дело?

      Сейчас. Как сформулировать не знаю, а то Вы опять на дыбы.

      Говорите как есть, я постараюсь понять.

       Хорошо. Девчонка моя у вас учится.

      Да, вы говорили. Но я её не знаю. Я преподаю на старших курсах. А она, видимо, на первом или втором? И что? Двоек нахватала?

     Нет. Она на первом. Учится неплохо, без хвостов. Тут совсем другое дело.

     Какое?

      Ребёнок она ещё. Не понимает, что некоторые моменты личного свойства не стоит разглашать. Ну и разошлось: папа – начальник кафедры, квартира, дача, машина. И телефон буквально оборвали «ухажёры» в кавычках. Сами понимаете, что ими движет, а она ещё дурочка в этом смысле, не понимает. Боюсь за неё. Матери-то уже пять лет как нет. Вы уж простите меня за откровенность – увидел в Вас что-то общее, родное. Вот и прицепился. Помогите, если можете и … если захотите.

    Я Вас очень хорошо понимаю. Сама росла без отца. Но как Вам помочь? Давайте вместе что-то придумаем. Например, если этот чёртов договор состоится, то в нём положено выделять небольшую часть денег на студентов, приглашаемых лаборантами, машинистками и т.п.. Я приглашу, вместе с ней, несколько девочек с её потока, умеющих печатать, в эту тему. А дальше объясню, что родственные связи, по правилам, не позволяют оплату. Поэтому предлагаю перейти в другую тему. Посмотрим, что ответит. Но для начала мне надо с ней просто познакомиться. Приду в их группу с какой-либо просветительской целью. Короче, согласна Вам помочь. Может быть, Вы хотите что-то предложить.

    По чести сказать, я просто хотел пригласить Вас в гости и познакомить с ней. Но Вы, как я понял, не готовы к такому «ответственному» шагу.

    Да, это так. И ещё, в который раз, прошу Вас не затрагивать больную для меня тему. Или Вы просто затеяли выйти на меня через дочку, разжалобить?

    Врать Вам, именно Вам, не хочу. Да, хотел, но только отчасти Вас имел в виду. В данном случае моя судьба меня совершенно не беспокоит. Беспокоит, просто страшит судьба дочери. Не верите? Ваше право. Давайте вернёмся к нашим бумагам и закончим с ними. Аванс обещаю перечислить только через неделю – наши финансисты тот ещё народ. Всего доброго!

      Подождите! Я же сказала, что согласна Вам помочь.  Просто я сначала зайду в их группу, познакомлюсь. А то случается, что встречают преподавателей в штыки совершенно беспричинно. Потом Вам всё расскажу и решим, что дальше делать. Годится?

     Конечно.  Когда Вы сможете?

      Завтра же! Я всё понимаю. Постараюсь быть, так сказать, на высоте. И не сердитесь на меня. Ладно?

      На тебя невозможно сердиться!

       Вы опять за своё?

       Да. Уже машинально. Прошу прощения. До скорого!

                           …………………….

         Папа! Послушай, что я тебе расскажу. К нам приходила преподаватель со старших курсов. Звала в студенческое научное общество. Даже обещала тем, кто будет учиться без троек и хорошо работать, заплатить по тридцать рублей. Как вторую стёпку!

      А кто такая? Как фамилия? Я там многих знаю.

      Сейчас вспомню. Еврейская фамилия. Абрамович! Знаешь такую.

      Кажется знаю. И как она тебе?

      Ой, пап, очаровашка! Я в неё влюбилась. Только грустная какая-то.

      Это бывает. Может простужена или съела какую гадость у вас в буфете.

       Нет, папа. Ты всё-таки женщин не понимаешь.

        Да уж, куда мне. Так ты лучше скажи – записалась к ней в кружок научный или нет.

      Конечно! Только потом она мне говорит, что надо подобрать тему работы так, чтобы мне понравилась и полезная была. И спрашивает: чтобы я хотела изучать? А я разве знаю? Тогда она говорит, чтобы я зашла после занятий к ним на кафедру и посмотрела список всех научных работ. Что не пойму – расскажет и поможет выбрать. Договорились, что завтра она меня ждёт.

     Отлично. Ты уж не подводи, пойди и выбери тему. Что будет неясно – спроси у ней. Главное – не бойся спрашивать. Она хорошо ответит.

      А ты откуда знаешь её?

       У нас с ними есть хоздоговор. С ней и другими преподавателями встречался по этому поводу.

      А тебе-то она как?

      Как ты сказала – очаровашечка? Вот и я также думаю. А дальше посмотрим. Давай-ка ужинать да спать.

                             …………………..

      Ирина Васильевна! Вас к городскому.

      Слушаю.

       Добрый день. Вы меня узнаёте?

        Да, конечно.

         Мы можем поговорить?

         Нет, у меня через пять минут занятия.

         Это последняя пара?

         Да.

         Тогда я Вас подожду.

         Полтора часа!

         Ничего, к этому времени я подъеду к институту. Чтобы Вас не смущать, буду ждать в машине за углом, направо, от главного входа.

       Хорошо! Я приготовлю процентовку. Всего доброго!

       Здравствуй…те. Садитесь удобнее. Что это Вы про процентовку? Я ничего не просил.

      Очень просто. Ваш голос уже узнаю не только я. И пошли слухи, причём самые отвратительные, сальные. Подруга пересказала … с большой долей зависти.

     Например?

      Сказать?

       Конечно. И не бойтесь. Я ведь в армии не первый день. Всякое слышал.

       Говорят, что «она старательно собирается быть ПОДполковником».

       И всё?

       Вам мало этой грязи?

        Мне многовато, но дело в том, что этой байке сто лет в обед. У классика, не помню у которого,  вычитали. Юмор тогдашних гимназистов и приказчиков. А сказать Вам, что про меня говорят?

       Да.

       «Командир-то наш с катушек съехал. С жидовкой спутался. Мало ему русских баб». Это Вам как?

       «Нам» это, в общем-то, привычно. Но Вам зачем путаться со мной. Даже по слухам.

      Верный и хороший вопрос. Но позвольте объясниться не в машине на ходу. Так и разбиться нам недолго. Отложим на чуть-чуть, ладно?  Тем более, что хотел поговорить с Вами об Ольге.

      Что тут говорить. Прекрасная у Вас дочка. Отлично воспитана.

      Это не я, а мать. Я на службе пропадал сутками. А Маша с ней занималась. Кстати, чтоб Вы уж знали, Маша только по паспорту была русская.

      Я Вас поняла. И вернёмся к делу. Теперь неприятный момент.

       Какой?

        Не знаю, как сформулировать. Получается, что я шпионю для Вас или что-то в этом роде.

      Я Вас прошу: для такого случая наплевать на все условности и сказать мне, что происходит с Олей плохого, ненужного.

       Оля явно торопилась. Её ждал в коридоре молодой человек.

       И что, он Вам не показался?

       Не то слово! И дело не в моём вкусе. Он много старше Оли, лет на десять. Длинные, нечёсанные, сальные волосы. Необычно бледен, просто как мел. Одет, почти как беспризорник, в какое-то старьё. Со мной театрально, но явно по-хамски, расшаркался.

      Ясно. И что мне теперь делать? Скажи, не молчи!

       Я не знаю. По-моему ещё до крайности дело не дошло.  Попробую поговорить с ней осторожно. Я же не мать ей и не близкая подруга. Может просто замкнуться.

       Так станьте ими обеими, хоть на время! Можете забыть про меня, наплюйте на меня-грубияна, но только, ради Бога, Олю спасите от этого … типа. Вы ведь уже прекрасно поняли, что ты  – единственная, на кого я рассчитываю. Чего тут скрывать. Так или нет?

      Так – по Вашему, но не по-моему. Ради Оли я готова Вам помогать и только. Действительно, не вижу подходящего человека, но, может быть, Вы знаете такого? У Вас же есть хорошие друзья.

      Друзья-то есть и хорошие, но все – мужики. А их жёны в своих проблемах погрязли, им не до наших с Вами. Только испортят каким-нибудь скандалешником.  Огласка тоже нежелательна.

      Хорошо. Только близко к моему дому не подвозите. По тем же соображениям. Я позвоню Вам, когда что-либо прояснится.

      Ладно. Руку покажите.

       Зачем? Ну, вот моя рука. … Что Вы делаете? Я не позволяла.

       Считайте, что я —  такой-растакой негодяй, поцеловал руку без спросу.

       Так и считаю. До свидания!

                                          ……………

      Здравствуйте, Ирина Васильевна! Можно к Вам?

       Конечно! Заходите, садитесь. Какую Вы выбрали тему?

      Я не выбирала. Извините. Просто хотела сказать, что хочу с Вами, в Вашей теме работать, если возьмёте.

         Безусловно возьму. Между прочим, моя тема Вам хорошо подходит. В ней много математики и статистики. А эти предметы Вы как раз проходите. Так что, милости прошу! Только одно условие  –  никаких долгов по учёбе. Иначе мне просто не разрешат сразу две инстанции – ни деканат, ни Ваши родители.

      Деканата я не боюсь – всё сдавала и сдаю с первого раза, папа  добрый, хороший, разрешает мне всё — доверяет, а мамы у меня нет.

       Оленька, дорогая! Простите меня. Я знала про Вашу маму — смотрела личные дела всех студентов, кто записался в СНО, так положено. Думаю, подружимся?

         Так я и хочу, но Вы меня, как декан, на «вы».

         Это просто привычка. Нам приказано говорить студентам «вы». Я согласна с Вами … с тобой! Да и мы почти одного возраста.

         Я знаю, что нехорошо спрашивать про возраст, а любопытно.

         Тебе скажу. Мне двадцать девять. Я старше тебя всего-то на десять-одиннадцать лет.  Пусть это будет наш небольшой секрет.

         Пусть. Я тоже расскажу Вам секрет. Я говорила про Вас папе и сказала, что Вы почти никогда не улыбаетесь, печальная такая, как будто и у Вас было большое горе, как у нас папой. Папа отшутился, я а хочу спросить Вас – Вы тоже потеряли близкого человека?

         Всякое было, Оленька. И находки, и потери. Просто сейчас не время и не место этому рассказу. Но я тебе обещаю, даю слово, со временем расскажу всё-всё, о чём спросишь. Если, конечно, станем близкими друзьями.

         Вы говорите, как мама, «вот погоди, чуть подрастёшь, всё–всё расскажу».

         Так, может быть, мама верно говорила?

         Я знаю. Вы не только словом, но и лицом, причёской, походкой очень походите на маму, как я её запомнила. Мне даже плохо стало, когда я Вас увидела. Подумала, что сошла с ума. Потом обрадовалась Вам. Ничего, что я так говорю?

         Что ты, что ты! Говори и я слушаю! Только пусть это будет нашим с тобой секретом. Никому об этом.

         Даже папе? У меня нет от него секретов. Он про Вас сказал то же, что и я.

         И что же ты сказала ему и он сказал?

         Только, чур, не обижаться. Одно и то же смешное слово «очаровашка»!  Это у нас с папой высшая оценка.

         Так если у вас с папой нет секретов, то он знает молодого человека, который ждал тебя в прошлый раз? Кто он? Наш студент?

         Нет, папа про него ещё не знает. Мы познакомились совсем недавно. Я не успела рассказать и, по правде, постеснялась.

         Что так?

         Папа станет расспрашивать, а я толком про Виктора ничего не знаю.

         А чем он занимается? Работает, учится?

         Не знаю. Я его спросила, а он говорит «эзотерикой» занимаюсь. Но это не работа, а наоборот. Точно не знаю.

         Оля, а сколько ему лет? Мне показалось, что он много старше тебя и, значит, должен иметь какой-то заработок. Вот, например, он в кино тебя приглашал.

         Да, были два раза в кино.

         Он уже купил билеты и ждал тебя, да?

         Нет. Он говорил, «не уверен, что придёшь» и поэтому не брал билеты.

         Оба раза?

         Да.

         И, дождавшись тебя, тогда он покупал билеты.

         Нет. Покупала я. Мне папа даёт деньги. Сколько попрошу. На дорогу, на буфет, на кино, на взносы разные. Рублей десять.

         Но, может быть, он тебя мороженым угощал?

         Нет. Он говорит, что у него болит горло от мороженого.

         Оля! А ничего, что я пристаю к тебе с такими расспросами?

         Нет, мне больше не с кем поговорить. А с Вами, как с мамой.

         Тогда ещё хочу спросить, может ты знаешь, кто его родители, где и с кем он живёт, есть ли у него родные?

         Не знаю, но спрошу.

         А почему он такой бледный, худой?

         Вот это я спрашивала, сказал, что у него «кое-какие мелкие проблемы со здоровьем, но скоро всё выправится».

         Оля! Просто советую, хоть не имею на это никакого права.

         Пожалуйста, скажите. Я верю Вам.

         Скажу только одно – мне очень не нравятся скрытные молодые люди. Это старикам есть что скрывать.  А он что прячет от тебя? Поэтому очень прошу, если веришь мне, моему небольшому опыту, то немедленно, именно немедленно, скажи папе или мне, если у тебя с ним возникут какие-нибудь проблемы! Любые! И с ними приходи когда угодно. Только не опоздай!

                                      ……………

         Слушаю.

         Это Ирина. Мне надо с Вами встретиться.

         Товарищ подполковник. Я скоро заканчиваю и вместе поедем. Сможете подождать около главного входа?

         Смогу. А хамите зачем таким манером? 

         Мы, с товарищами офицерами, как раз корректировали планы последних занятий и предстоящих сборов.

         Теперь понимаю. Жду Вас. Только не спешите – погода дрянная.

         Садитесь, передохните. Вижу – нервничаете.

         Ещё бы не нервничать. Даже дважды. И от того, что Вам расскажу, и от того, что чувствую себя дрянью, которая занимается Бог знает чем.

         А Вы валите всё на меня, все свои проблемы грузите на мою ничтожную личность, заставляющую Вас заниматься этим мерзким делом. И, действительно, чего ради? Ради хама и подлеца, который только и мечтает залезть Вам под юбку? Или ради какой-то сопливой дурочки? Если так, то просто прости меня на этом этапе, пока дальше не зашло, и остановимся. Останемся только в служебных отношениях. Тут, слово офицера даю, не подведу. Слишком много людей в договоре завязано с обеих сторон. Для них «соблюдём» внешний лоск. Куда вас подвезти?

         Никуда. Считайте,  что получили от меня по физиономии за «под юбку» и за Олю. Сейчас расскажу и выйду из машины. Даром что ли работала. Оля познакомилась с ним недавно, в общежитии. Заходила к подруге за книгой. Он там, по моему, кормится у девчонок. Жалеют «сироту». Платит за кормёжку стихами второго сорта, типа Асадова, и росказнями про разные верования, философские течения, йогов, Рериха, про чакры-макры, про шаманов. Осталось  камасутру воспевать. Короче – альфонс, подонок. Болен чем-то очень серьёзным, если не наркоман или хуже того. Никому ничего никогда про себя. Боится. Вот такие дела. Если позволите себе ещё, хоть раз, так со мной говорить, то действительно будут «аплодисменты». Я пошла. Откройте дверь и не смейте меня задерживать.

         Только на одну минуту, буквально!

         Что ещё!

         Нельзя ли пару «аплодисментов» авансом, а?

         Что, стыдно стало? За мной не пропадёт. Готовьтесь.

         Да, совестно. И давайте что-то делать.

         Так Вы  –  отец. А я кто? Как это будет выглядеть?

         Что-нибудь придумаю. Только не отказывайтесь, прошу!

                                     ………………

—   Здрасти, Ирина Васильевна! Я расчертила таблицы, как Вы сказали. Там по пять факторов. Но где брать данные по каждому фактору, мы не знаем. И когда надо сдавать всю работу с результатами расчётов?

         Здрасти-здрасти! Садись, посмотрим. Вы всё сделали хорошо. Где брать информацию выясню я чуть позже. А для расчётов будем искать большую машину, «Феликс» тут не годится.

         Ирина Васильевна! Я ещё кое-что сказать хочу.

         Слушаю.

         У меня день рождения в пятницу, а в субботу гости приходят. И я Вас прошу – приходите, пожалуйста!

         Оленька! Это невозможно. Я не родственница и не друг вашей семьи. Мы знакомы с тобой совсем недолго. Твой папа будет очень недоволен моим появлением.

         А вот и не так! Совсем не так. Мы с папой всегда вместе решаем кого позвать и что приготовить. И папа первый сказал, что «если хочешь, то пригласи свою начальницу темы», вас.

         Так и сказал – начальницу?

         Да. Но просто так сказал, посмеялся немножко. Он знает Вашу должность — ответственный исполнитель темы.

         Оля! Ты меня огорошила. Дай мне подумать денёк.

                                   ………………..

         Вы зачем это придумали? Я не приду.

         Что я придумал? День рождения Ольги?

         Не паясничайте. Зачем меня пригласили через Олю?

         Идя навстречу пожеланиям трудя…

         Да, прекратите же! Я сказала, что не приду.

         Напрасно. Инициативу проявила Ольга, а я лишь поддержал. Но Вы постоянно подозреваете меня во вранье, в какой-то двойной игре. Отчего? Почему не можете просто поверить, что это так?

         Но ведь я буду выглядеть в Вашем доме белой вороной. За кого меня примут Ваши гости?

         Гостей будет всего ничего – два моих друга с жёнами и несколько девчонок из Олиной группы.

         Вот девчонки и разнесут про меня и Вас.

         Они разнесут то, что уже давно разнесли. Осталось только подтвердить слухи. Я – с удовольствием, не скрою. Но любое Ваше решение приму молча. Если вы твёрдо решили отказаться от приглашения, то очень Вас прошу – постарайтесь не доводить Олю до слёз. Я не могу рассказать Вам, что и КАК она мне говорила про Вас, связан с ней словом, но ещё раз прошу – найдите несколько добрых слов для отказа. Очень надеюсь, что Вы меня поняли.

         Бессовестный Вы. Обложили флажками. Как теперь быть? Придумать нечего в ответ.

         Думайте скорее, как в том анекдоте. А я Вам пока расскажу свежую историю. Является вчера очередная матрона к нам, женихаться. «Вот творожнички Олечке со сметаночкой. А это Пашечка – мой старшенький». Гиббон прыщавый за её спиной.  И выгнать нельзя! Она в курсантской столовой заведует производством, дрянь. И таких «визитов» не перечесть. И ещё звонки типа «Разве Вы меня не помните? Я – Татьяна.  Мы у Петровых-Ивановых на юбилее гуляли-танцевали вместе!» … Это меня обложили, а не Вас.

         А что за анекдот? Не пошлятина?

         Ну, не анекдот, а прибаутка «Спи скорей – подушку надо!» В смысле – решите же хоть что-нибудь.

         А что тут решать? Ради Оли надо приходить. Отпустите мои руки немедленно, медведь такой … бессовестный. Из-за Вас калекой стану.

                                      ………………

         Девчата! Чур, не стесняться! Налегайте на всё, как следует. Учтите, что следующее пиршество состоится только через год. А на нас не обращайте внимания – доктора строгие, не разрешают наедаться. Вперёд и с песней про Чебурашку! Желаем имениннице здоровья и успехов в учёбе, как и вам всем! Вместо шампанского можете налегать на новый редкий напиток  «Байкал», как заграничная кока-кола.

                                      ………………….

         Ну, вот, кажется всё. Посуда помыта. Ничего, что я без Вашего  ведома кое-чего девочкам собрала?

         Всё верно, кроме посуды. Это обязанность Ольги.

         На ночь нельзя оставлять. Тараканы придут.

         Ладно, спасибо.

         Так я пошла?

         Куда? Два часа ночи! Иди сюда.

         Не пойду. Я же вижу, что Вы задумали.

         Верно. Но всё равно, хоть подойди.  Рассказать, что мои ребята про тебя нашептали?

         Не интересно, но, если Вам не терпится сказать, то слушаю.

         Вот и слушай. Николай, остряк известный ещё с курсантских  времён, сказал, что я получил Богиню и Багиру в одном лице. Неплохо сказано, а? Мишка, как всегда, с «клубничкой» прошёлся, дополнил — пантеры, мол, царапаются, кусаются, но если сдаются, то лучше их не бывает.

         Пошляк Ваш приятель! Пустите! Отстаньте! Я не хочу!

         Почему так? Объясни в чём дело. Откуда такая жалость к Ольге и злость, неприязнь ко мне.

         Я люблю другого человека!

         Ну что ты несёшь? Какого другого? Где он, этот фантом? Мы полгода знакомы. Сколько раз ты его видела или хоть говорила с ним за это время? Ни разу! Почему? Да потому, что вы давно расстались. У него есть семья, которую он никогда не бросит, а тебя бросил! Наверняка «пенкоcниматель». И не закрывай мне рот, Ольга спит, как сурок, её будить надо час. Дай хоть один раз всё высказать до конца, а там решай. Тебе двадцать девять, потом тридцать. Мне уже тридцать восемь. Ты же не дура, понимаешь ЧТО у нас впереди. Нам, мне и тебе, надо просто успеть до старости. Ведь так. Любовь? Ты думаешь, что я не тоскую по Маше? Но что поделать? Как узнал тебя, так и увидел на её месте. А ты в ответ: «не прикасайтесь, по морде дам», «не смейте тыкать». Какого-то прохиндея-насильника брезгливо увидела. Да не стану я тебя насиловать. Никогда не стану. Не тот я человек, хоть и жажду тебя до умопомрачения, что врать.  Размечтался, идиот. Даже проектировал детишку с тобой заиметь. Смешно? Прости. Бывает. Вот летом мне в лагеря с курсантами. Думал – на тебя оставлю Олю. Сама знаешь – около неё ублюдки вертятся. А теперь что делать? Конечно, выход найду, но уже не тот. Хочешь домой? Конечно отвезу. Ольгу только жаль. Она уже, я видел, журнал мод листала, платье шить собралась. Но что-то придумаем.  Вот такой вот «хэппи-энд», поцелуй в последнем кадре. До слёз довёл? Ну, прости ещё раз, может и последний. Понимаю. Мне тоже выть хочется. Но жить-то дальше надо. Думал, воображал — ради обеих. Но поверь – зла на тебя не держу. Ни в чём не упрекну. Ты – свободный человек. И за это тоже ценю. Наверняка ты видела фильм «Римские каникулы» — заведомая драма. Свои обязательства, свои понятия, ничего не поделать.

Помолчала….

         Конечно видела и процитирую к месту: «Я разрешаю  Вам удалиться», чтобы я могла постелить и … привести себя в порядок. Но что за удовольствие ТЕБЕ спать с бревном – не знаю.

         А это – уж моя забота.

…………………………

Папа, я хотела спросить … не знаю как. Только не сердись.

А когда я на тебя сердился? Вспомни! Последний раз год назад из-за мороженого — объелась какой-то дряни и слегла с ангиной. Так или нет?

— Да, но только я совсем про другое. Не знаю как начать.

— Начинай с начала и говори прямо, что хочешь спросить и обещаю не сердиться.

  • — Тогда скажи — мы теперь будем жить вместе?

  • — А, вот ты о чём. Так это я тебя хотел спросить, но ты опередила. Ответ будет такой: в первую очередь это зависит от тебя, во вторую — от Ирины. Решай ты и говори с ней прямо, откровенно. Если ты или Ирина будете против, то ничего не состоится.

  • — Ой, папка! Какой ты хороший. Конечно вместе лучше всего. Но вот девочки пристают с расспросами.

  • — Скажи им прямо. Они, то есть папа и Ирина Васильевна решили пожениться и подали заявление в ЗАГС. Правда, мы ещё не подали заявление, но, уверен, подадим.  Просто Ирина не торопится как раз из-за тебя, думает будешь против.

  • — Нет! Я только так и хочу! А будем отмечать как-то? Хорошо бы, а?

  • — Свадьбы, скорее всего, не будет. Не тот случай. Но конечно устроим какую-нибудь вечеринку, попроще. А вот платье по такому случаю, ты хотела сшить — так займись. И вот ещё. Говори с Ириной откровенно, прямо. Обо всём, что важно для тебя. Она не терпит «задних» мыслей. Тогда подружитесь полностью и надолго, уверен.

  •                                              …………………………

  • — Здрасти!

  • — Здрасти, здрасти! Ты хотела что-то сказать? Спросить?

  • — Да, Как мы теперь будем…

  • — Понятно! Ты хотела спросить, как меня называть, да?

  • — Да. Я не знаю.

  • — Я ждала, что ты спросишь. Только не «мамой». Она должна остаться у тебя в душе, в памяти навсегда. Лучше всего и проще всего зови Ириной, как есть. Если честно, то я сама не знаю. Тётя Ира — жутко звучит, как «мачеха». Вот уж ею я не хочу быть для тебя. Только другом. Может быть, стоит спросить отца.

    — А папа тоже не знает. Сказал — сами решайте.

  •                                         ……………………………
  • — Послушай, есть ещё две подушки!

    — Но мне хочется тобой подышать.

    — Ладно. Только в ухо не дыши. Я щекотки боюсь. Спи, вставать скоро.

    — Не могу. Больно хорошо. И ты обещала расказать как «Васильевной» стала.

    — Для тебя-то не секрет. История простая и длинная. Только могу заплакать, как вспомню. Ты уж извини и не обращай внимания. …

    — В войну у мамы погибли все, вся родня. Отец на фронте, остальные в Одессе, Ростове, Орше, ещё где-то. Кто-то просто от голода и болезней. Мама как-то насчитала человек сорок, кого знала, кого помнила. Со своей мамой, то-есть с моей бабушкой, она шла пешком очень долго. Побирались. Кто-то давал, но больше гнали. Внешность выдавала. Я тоже на маму похожа. Недели через две или чуть больше бабушка упала прямо на краю дороги и больше не встала. Мама села около неё и, как рассказывала, «тихонько пищала, скулила, даже не было сил плакать». Какие-то люди, кажется, военные, прост отнесли бабушку подальше с дороги, подобрали на обочине маму, полуживую, сдали в милицию, те — в детприёмник. У мамы в сумке на шее были какие-то документы. А уж оттуда — в детский дом. Там тоже были болезни, битьё, голод, но хоть как-то кормили и одевали. Потом стали водить в школу. Учились вместе с «нормальными» детьми. Маме немного повезло. В классе была ещё девочка-еврейка, видно из состоятельной семьи. Она иногда отдавала маме недоеденные куски своего бутерброда, бывало и с колбаской. А мама давала ей списывать.

    — Когда мама немного подросла, её вызвали к директору. Сказал «хватит сидеть на шее у советской власти, пойдёшь в ФЗУ, там научат тебя и таких трудиться «. Идиот. Мама была только довольна. В «ремеслухе» тоже было не сладко. Воровали нитки, иглы и продавали на рынке, чтобы купить еду. Мама смеялась — делали вид, что хотим купить сметану или творог, перепробуем у всех баб понемногу, творог щепоткой, сметану ложечкой, вот и «заморили червячка». Но мама выучилась на швею-мотористку и получила хорошую профессию навсегда.

    — После ФЗУ маму отправили, да-да, её никто никогда не спрашивал, отправили на швейную фабрику, дали койку в общежитии. Вот там-то она и попала в беду.

    — Какую беду?

    — Ты ещё не уснул?

    — Перестань, продолжай.

    — Тогда слушай. Дальше поймёшь, как случилась «Васильевна».

       На фабрике мама быстро освоила практически все операции на потоке и стала запасной. Таких работниц — единицы. Ей повысили разряд до четвёртого. Прибавилась и зарплата, но всё едино — копейки считали. А девчачье общежитие, в известном смысле, сам понимаешь. Вахтёрше полтинник, да воспитательнице рупь, иди по комнатам, выбирай согласную.

       К маме, как стала расцветать, приставали постоянно. Отбивалась до поры. А потом появился этот самый Василий. Высокий, красивый. Трезвый! И никогда не хамил. Мама рассказывала, что были наборы шоколадных конфет с полярным оленем на коробке, со щипчиками внутри. Такую коробку он несколько раз приносил в подарок маме, приглашал в кино и рук не распускал. На фоне всего, что маму окружало — распутство, пьянство, воровство, хулиганство — это был её небольшой праздник. И она пошла ему навстречу. Сейчас-то судить легко, а тогда?

       Мама, конечно, поинтересовалась откуда такие необычные конфеты. Ответил сразу — из обкомовского буфета. А как туда попасть? А я работаю в органах, часто вызывают по работе. Первое было правдой, второе — враньём. Что такое «органы» мама уже понимала, но содержание этого слова было для неё ещё, как бы сказать, эфемерным. Стоят на страже, борются с ворами, с врагами. Такое что-ли плакатное восприятие.

       А через некоторое время мама почувствовала, что она не одна. Сказала Василию и он пропал. Опыт детдомовки и сироты подсказал, что надо что-то делать. Что — толком ещё не знала. В поликлинике сказали, что аборты запрещены. Но соседки по общежитию видели и знали всё, особенно конфеты, которыми мама бескорыстно делилась. Не спросив маму, позвали воспитательницу. Та — на фабрику. И завертелись поиски Василия, которого обнаружили в областном управлении МВД, где он служил оперуполномоченным ОБХС. Вот откуда «конфетки»! Профком фабрики состряпал вежливое письмо начальству Василия — не желает ли добрый молодец жениться. Василия вызвали на ковёр и он (не дурак!) ответил, что конечно, да, всё душой, но вот куда. Живу, мол, у родственников на птичьих правах. Жильё дадим — твёрдо пообещали, но женись немедленно. Василий появился в общаге с цветами и бутылками (именно так), что ты волнуешся, я был в секретной командировке и прочая туфта. Завтра идём записываться (так сказал), я договорился. Вот я и стала Васильевна.

       И жильё дали, не обманули. Это была великолепная, по тем временам, крохотная кирпичная пристройка к солидному бараку. Скоро соседи познакомились с мамой и нашу пристройку стали называть «еврейским посольством». В ней имелась печка-голландка, электричество и даже вода текла из крана, но только в подставленное под раковину ведро. Канализации не было. Зато была прописка!

       К маме он стал относиться как к вещи. Не кричал, не бил никогда. Только смотрел так, что мама всегда отводила глаза. Денег почти не давал. А когда давал, то молча швырял на стол. Продолжалось это года три или чуть больше. Пока мама была в декрете, она недорого купила старую швейную машину и стала понемногу подрабатывать. Я часто болела, иногда неделями. Тогда он совсем не появлялся дома — себя берёг. Зато мама в эти «больничные» дни успевала всё — и меня подлечить и заработать.

       И внезапно стук в дверь. Следователь прокуратуры с понятыми. Обыск. Вам предлагается предъявить все ценности. Мама сняла с дрожащей руки копеечное обручальное колечко и выложила пару сотен из «той» конфетной коробки. Нет-нет. Речь идёт о настоящих больших ценностях, которые укрывает Ваш муж. Вы не можете не знать о них! Мама, как потом мне расказала, даже обрадовалась. Подумала, что донесли на её крохотные приработки. Я ничего об этом не знаю! Он с нами не общается. Только иногда даёт немного на продукты. Вы можете всё-всё обыскать, но я ничем помочь не могу. Видимо, следователь всё знал и десятиминутный обыск был формальностью.

    Маму ещё пару раз вызывали (бла-бла-бла) и она скоро выяснила что же случилось. Василий обнаглел. Поймает девчонку-продавщицу на недовесе десяти-пятнадцати грамм (а кто из продавцов этим не грешил?) и начинал её шантажировать — либо в тюрьму, либо раздевайся и да ещё дань плати. Всё это сходило ему с рук, пока он «громил» ларьки да рабочие столовые. Но он обнаглел ещё больше и начал «трогать» рестораны, овощные базы и даже ювелирторг. А тамошние дамы хорошо знали кому платить и с кем спать. Поэтому похождения Василия немедленно попали под прицел «особки» областного УВД. И на первой же контрольной закупке в лучшем ресторане, проводимой и оформляемой Василием, взяли не директриссу, а его самого. Особого шума поднимать не стали. Прямо в «кадрах» ему дали послушать магнитофонную запись беседы с директриссой ресторана и Василий мгновенно расписался под готовым приказом о его увольнении, сдал ключ от сейфа, удостоверение, висюльку и пистолет.

       Он явился домой и стал немедленно собирать вещи приговаривая «говорили ж мне ребята — не иметь дел с жидовнёй». Кого он имел в виду — неясно. То-ли маму, то-ли директриссу ресторана, тоже еврейку. Но мама схватила меня и рванулась на улицу. Когда вернулись, то исчезло всё, что было более-менее ценного или полезного для нас — мамина(!) машина, дешёвенький приёмник «Москва», старые настенные часы и тому подобное. Мама охнула, всплакнула и сказала мне, четырёхлетней:

    — Ну, что, подруга? Будем жить дальше?

    И мы стали жить дальше. Даже лучше прежнего. Появился баллонный газ и не стали нужны дрова и уголь. Красота! Кто, конечно, понимает…

    ……………………………………………….

    — Смотри, как интересно смотрятся наши с тобой судьбы. Всё разное и всё сходится.

    — Есть время рассказать?

    — Есть, если ты теперь не уснёшь.

    — Ладно, не сердись. Говори.

    — Ты осталась без отца, а я без матери. Мама сгорела в одночасье, когда мне было восемь. Теперь-то я хорошо знаю, что сгубил её отец. Довольно много лет подряд он был начальником гарнизона в небольшом городе за Уралом. Там была большая «хитрая» часть под его началом, авиатехническое училище, база ГСМ, госпиталь, военторг, ещё что-то. Генерал-майор. Практически в его руках всё — люди, ресурсы, транспорт, связь. Поэтому власти местные он прикормил элементарно — кому солдат на стройку дачи, кому вездеход на охоту, кому сынка отмотать от армии. Растлил почти всех, а уж женщин — без счёта. Как я сейчас понимаю, мама терпела его выходки довольно долго, скорее всего, из-за меня. Потом взорвалась и … налетела на кулаки. Зверюга! Это уже и я хорошо помню. Меня не стеснялся. Бил по лицу, наотмаш. Я орал. Так он и меня. И в один такой день мама упала. Он вызвал скорую. Приехали почти немедленно, но уже было поздно. По такому случаю папаня устроил шикарные поминки, перешедшие в очередную дикую пьянку.

       Наверное подсознание мне подсказало, что лучше всего быть тише воды, ниже травы. Я старался прятаться от него, благо была своя комната. Но и это не помогало. Любое общение с ним, по любому поводу, почти всегда кончалось затрещинами или злобным комментарием типа «жидовское отродье». Я забыл тебе сказать, что мама на четверть, всего на четверть, была еврейкой.

       Так продолжалось примерно полтора года. Как-то я пришёл домой из школы и застал дикую картину. Полураздетая баба разбирала и примеривала мамины вещи, а пьяный отец, развалившись на диване, комментировал всё это непристойностями. Не хочу тебе их повторять, хотя помню все. Со мной случилось что-то необычное. Я остолбенел и, обращаясь к отцу, совершенно непроизвольно произнёс вслух удивительную дилемму:

    — Она проститутка или воровка?

    «И тем решил судьбу свою» всерьёз и почти навсегда. Отец вскочил, дал мне обычную «награду», велел этой сучке одеваться и уйти, а сам пошёл к себе в кабинет звонить. Я слышал громкий разговор, но не расслышал содержания, хотя он упоминал моё имя. Наутро объявил:

    — Ты мне надоел своими мамкиными соплями. Пусть армия тебя воспитывает. Поедешь в суворовское.

       Через пару недель явился сопровождающий с документами. Симпатичный прапорщик. И мы с ним отправились на край земли, в Уссурийск. Папаша постарался упечь меня подальше. Семь лет! Да, все семь с лишним лет я его не видел. Он не писал и не звонил (хоть через начальство узнать обо мне), даже не приехал на выпуск, а ведь я кончил с отличием. Через пару дней меня вызвал начальник училища и сказал, что отец серьёзно болен и поэтому не смог прибыть на выпуск. Это было правдой и враньём одновременно. Отец просто спивался. Как я вскоре узнал, его отправили в отставку. А мне предстояло выбрать место дальнейшей учёбы. Что-то, не знаю что, подсказало — стоит быть поближе к месту, где я родился, где похоронена мама. Выбрал Челябинское училище, так сказать, полувоенное. Там готовили автомобилистов. Меня зачислили мгновенно. Я выпросил пять дней отпуска и отправился в свой Зауральск. Добрался. Подхожу к дому и вижу: солдаты выносят и грузят нашу мебель! Хотел спросить в чём дело, но тут меня окликнули:

    — Саша!

    Оборачиваюсь. Незнакомая женщина жестом приглашает подойти.

    — Ты меня, конечно, не узнал. Ничего. Меня зовут Лидия Исаевна. Мы немного дружили с твоей мамой. Я хочу тебе сказать, что позавчера твой (замялась) отец выбросил на помойку кучу всяких бумаг и фотографий, явно ваш архив семейный. Это видела дочка и мы с ней вечером постарались всё подобрать. Если Вас заинтересует, то…

    — Конечно! Дайте мне всё, пожалуйста!

    — Так пойдёмте к нам.

       Входим. За столом обедают двое — девчонка и подполковник. Я, конечно «здравия желаю!», а подполковник «и тебя туда же!». Девчонка фыркает и давится борщом. А запах такой, ну, сама понимаешь. А я со вчера не ел. Денег немного было, но я спешил. Подполковник девчонке:

    — Не давай ему ничего пока не поест.

    Мне:

    — Я вернусь часа через три. Надо поговорить. Не уходи никуда.

       Накормили «до отвала». Убрали со стола и девчонка приносит битком набитый МОЙ школьный портфель. А там все семейные документы и куча фотографий. Стал лихорадочно перебирать, останавливаясь. Вспоминая что и когда было. Девчонка стоит около, тоже смотрит. Потом, видно, забылась и прислонилась ко мне. Тут я и почувствовал, что девчонка давно не девчонка. Скосил на неё глаза. Отскочила. Пунцовая физиономия. Догадалась, что я почувствовал.

    — Это была Маша?

    — Да, она. Но пока ничего определённого не было. Было просто интересно. Симпатяга, как тогда говорили. А вечером пришёл отец. Снова кормёжка. Потом разговор. Говорил, как дрова колол.

     — Меня зовут Сергей Сергеевич. Я с твоим отцом работал вместе лет семь. Хорошего маловато было. Но повидать ты его должен. Отец всё же. Ему дали квартиру в новостройке. Переночевать лучше у нас. Или в комендатуре, но там в камерах грязь и вонь от хлорки.

       А я краем глаза вижу, что Лидия Исаевна с дочкой уже застилают раскладушку. Буквально упал, как убитый, и проснулся от прикосновения к плечу.

    — Вставай, курсант. Лида ушла в свой госпиталь, Машка — на курсы. За мной скоро придёт машина. Тебя подвезу к отцу, а обратно сам. Если вернёшься раньше всех, то ключ возьми у соседей — их предупредили. Давай по чашке кофе и бегом. Как встретился — стыдно рассказать. От того отца не осталось ничего. Развалина. На столе куча лекарств, остатки еды и начатая бутылка коньяка. Он взял со стола два мутных стакана, налил оба до половины, один толкнул ко мне расплескав. Я показал на погоны.

    — Папа, мне нельзя.

    — Ну и ….. с тобой.

    Но у меня был только один вопрос.

    — Папа, пожалуйста, дай мне удостоверение на мамину могилу. Без него не позволят благоустроить.

    — Пошёл ты ….. вместе со своей матерью и её могилой.

       Я встал и молча ушёл. А на кладбище пришлось удивиться — могила мамы была тщательно ухожена. Не было только памятника. И слёзы покатились сами по себе. Кто привёл могилу а порядок, стало ясно. Не знал только, как мне отблагодарить эту семью. Дал себе слово откладывать деньги на памятник с первой офицерской зарплаты. На последние деньги купил цветы и торт. Все уже были дома. Вопросов не задавали, но цветам и торту обрадовались. Только Сергей Сергеевич иронически усмехнулся:

    — Откуда добыча, курсант … с большой дороги?

    Чего? Того! У него теперь в кармане, небось, ни копейки. Так или нет, Саша?

    Я что-то замычал в ответ, но он прервал меня жестом и сказал:

    Есть разговор к тебе. Садись. Давай почайпьем и поговорим. Послушай пока. Мы тут с Лидой наши и дочкины перспективы обсуждали. Наши в том смысле, что выслуга у нас обоих уже есть. Можно начинать пенсионные дела. Но вот с Машкой худо. Эти её дурацкие курсы ни к селу, ни к городу. Допустим, научится печатать, стенографировать. А дальше что? У ней аттестат почти весь пятёрочный, ей настоящее образование требуется, вузовское. Только тогда какой-никакой кусок хлеба будет вместе с этой стенографией. Она, как мать, врачом мечтает. А теперь примолкла. Нет у нас вуза. Вот и решили мы перебираться отсюда куда-нибудь, где есть медицинский. Вот что ты скажешь насчёт того же Челябинска?

    — Так тебя начали сватать?

    — Да. Но я сразу и не понял ничего. Уже потом сообразил, что умудрённые люди не станут советоваться с сопляком. Я ответил, что медвуз вроде бы есть, но город уж больно промышленный, какой-то задымленный, особенно, по сравнению с Уссурийском. Там и здоровье, говорят, можно потерять.

    • Но можем домик прикупить подальше, к селу поближе, с огородом. А учиться ей всего пять с небольшим.

    Машка, не дурёха, уже сообразила что происходит, с кулачками на отца.

  • -Пап, ты чего? Как не стыдно! Мама, ты чего молчишь?

    А Лидия Исаевна смеётся и плачет одновременно. А он обнял Машку, не выпускает:

    — Что? Не годится нам курсант? Так собери ему и гони на автовокзал, ещё успеет на последний. Молчишь? Так-то оно и лучше. Никто тебя и не гонит под венец, сама не дура. Просто в городе, рассуди, свой человек будет рядом, мало ли шпаны кругом, а мать с отцом накормят. Сами с матерью дожидались Сашку. Кто могилу чистил? Не ты? Кто бумаги с помойки собрал? Не вы? Кто просил меня узнавать о нём? Не вы? Кто его сторожил? Не ты? А теперь парня на улицу? Как вы сами на себя смотрите после этого?

                                            ………………………

    — Короче, всё, как понимаешь, завертелось. Даже несколько успешнее. Будущая тёща нашла жуткую захудалую больницу километров в ста от города, где её немедленно сделали главврачом. Не пришлось покупать — дали приличную домину с куском сотен сорок, недалеко от шоссе и почти рядом с газокомпрессорной станцией, куда Сергей Сергеевич устроился поначалу на мелкую должность . Вроде бы пошло на лад. Встречались, танцы-шманцы, театр-кино, провожались, женились.

    Да только жёлто-зелёный дым Челябинска подстерёг Машу через двадцать наших лет. Вот и всё.

     

Share
Статья просматривалась 33 раз(а)

Добавить комментарий