Против Дмитрия Быкова 12

Я выбрал такую тактику критиковать статьи Быкова: дочитаю до какого-нибудь ляпа и пишу свою статью-опровержение. Но этот Быков – как фонтан. Неиссякаем. И разнообразен. – Я было пробовал дописывать после публикации. – Не помогает: не могу ж я неограниченно увеличивать свою статью. Длинную читать не станут. – Вот и приходится не по одной статье писать на его одну.

Я, правда, от такого разбиения теряю сосредоточенность критики. Но. Что поделать? Может, читатель не погнушается заглянуть и в предыдущую тоже, прочитав эту вот мою.

Данная – против его выпадов против Бабеля.

Интерес к Быкову тут будет направлен на его шутки. Они сложные. Их трудно показать рождёнными злом в Быкове.

Дело в том, что он, мещанин, чувствует себя глашатаем большинства, которое, конечно же, тоже является мещанами. Более того, нет ни одного человека, лишённого мещанства в себе напрочь.

Мещане в Средние века были горожане. В городе и богохульство рождалось. Потому дворяне и крестьяне считали себя выше горожан. Это хорошо выражается крылатой фразой Кьеркегора: «Христиане говорят с Богом. Мещане говорят о Боге». В современной России, против которой ополчился в информационной войне весь Запад, подразделение людей можно изменить. – России приходится держать круговую оборону. Как, впрочем, и всегда. И Россия стала страной военной. Не страной-агрессором, а военной. Большинство земель к ней присоединено мирно или по прямой просьбе соседей о спасении. А страна – равнинная. Всю её насквозь пересекали всякие агрессоры. Исключительность даже такая получается. России много приходилось границы расширять, до гор доходя или других естественных препятствий. В результате россияне стали народом-героем. (При всём мещанстве большинства.) И поддержано это было большую часть времени той или иной идеократией. «Москва – Третий Рим». Страна-хранитель православия, наиболее верного Писанию. СССР – страна-первопроходец коммунизма. Аж сумела построить неконтрастно е общество. Теперь Запад Россию выталкивает в гаранта традиционализма. – При ранге гаранта, пусть и традиционализма, о мещанстве тоже как-то надо забыть. Всё это – очень серьёзно.

А Быков, наоборот, реставрацию капитализма воспринял как свидетельство наличия у Запада магистральности, так сказать, пути исторического развития. И оно – во имя мещанства, как большинства населения планеты. «Даёшь упрощение и понижение!» «Прощай, залёты!» «История со смехом прощается со старым». А старое – залёты.

Можно шутить над прошлым.

И – «Новый Завет» есть шутка над «Старым Заветом».

Это в связи с тем, что страна в «Конармии» окружена врагами, а в стране этой все – «непоправимо чужие друг другу» (Время потрясений. М., 2018. С. 281):

«Каким рисуется Бабелю выход, сказать очень трудно, потому что, как многие правильно замечали, мир Бабеля – это мир, в котором власть Отца кончилась, а власть Христа не началась, Христос не пришёл. Правда, есть у меня одно кощунственное соображение касательно «Одесских рассказов». Действительно, на смену Менделю Крику, который даже среди биндюжников считается грубияном, пришли его сыновья, прежде всего Беня. Беня – это центр нового жанра, плутовского романа. Плутовский роман… продолжился в Бене Крике, разумеется, продолжился у Ильфа и Петрова… Главной фигурой двадцатых годов оказался плут. И вот здесь я задумываюсь, почему. Дело в том, что плутовский роман, и это особенно видно на примере Бени Крика… — это мир, в котором вместо страшного мира отца-патриарха предлагается по-своему милосердный, шутовской, пародийный мир плута. [Для смеха всё позволено; в том числе можно забыть, что «Одесские рассказа» вместе с «Конармией» рассматривались как царство ужаса, и ужас связывался с советской властью] Отсюда [миру плута] недалеко до страшного вывода о том, что первым плутовским романом в истории человечества было Евангелие. Христос – это тоже трикстер, великий шутник, который ходит по воде, превращает воду в вино, говорит притчами (говорит мало, но смачно). В общем, Беня Крик, конечно, христологическая фигура» (С. 218-219).

Вы как хотите, а я теряюсь от такого передёрга (бандита превратить в плута, чудеса – в шутки). Потому что шутит же Быков… Переиначивая Кьеркегора: христиане говорят о Боге, а мещане смеются над Богом.

Тут надо уметь шутить, чтоб Быкова критиковать, а я не умею.

11 апреля 2021 г.

Share
Статья просматривалась 56 раз(а)

Добавить комментарий