Против Дмитрия Быкова 8

У Выготского в «Психологии искусства» можно встретить два определения художественности: 1) противоречивость и противочувствия от них и 2) возвышение чувств (катарсис) от столкновения противочувствий. Так Быков до этих определений не доработал:

«Каждый поэт так или иначе – это одно противоречие, одна борьба с каким-то колоссальным внутренним надломом» (Время потрясений. 1900-1950. М., 2018. С. 176).

У Быкова исчезло произведение. Ведь не поверим же мы, что его всерьёз интересует при обсуждении «Облака в штанах» облом, какой у Маяковского случился с Марией Денисовой, чьей-то невестой, три раза одною пришедшей на концерты футуристов в Одессе с 16 по 19 января 1914, где они проездом три выступления давали, пробыв в городе четыре дня. – Сам же Быков пишет, что Маяковский законченную поэму посвятил Лиле Брик, которую с одного посещения отбил у её мужа, а та его к себе как бы привязала. Где ж быковское: «Он именно оказывается не нужен женщине…» ?

У Выготского речь о том, что подсознательный идеал автора (какого бы содержания он ни был), не находясь в сознании с того словами, не может пробиться в текст произведения, всё оказывается выражающим это ЧТО-ТО плохо, пока автор не докатывается вообще до идиотизма какого-то: выражается противоречиями такими, сякими! И их подбор вдруг сознанием оценивается годящимся для выражения этого ЧЕГО-ТО, до сих пор словами невыразимого. Да и теперь так выраженное чуют адекватно тому ЧЕМУ-ТО только люди со вкусом или литературоведы со специфическим опытом.

И по такому Выготскому, если в тексте поэмы говорится словами про то, что: ««Долой вашу любовь», «Долой ваше искусство», «Долой ваш строй», «Долой вашу религию»» (Быков. С. 177) , то ЧТО-ТО (мною даётся намёк) есть не то, что читается в перечисленных словах-резюме-текста-поэмы, а другое, обязательно другое (!): «Ну как! как докричаться до вас, мещане проклятые, хоть я вас понимаю по себе же, предателю (его, когда сидел, охранка уговорила бросить большевизм ради искусства), — как докричаться, чтоб вы созрели до революции, которая, вот, уже на носу!?

Можно даже опасаться, что эта поэма у Маяковского – иллюстрация предреволюционных страданий о своей и окружения непричастности к ним:

«…в автобиографических заметках – в главке, названной «НАЧАЛО 14-го ГОДА» — слово «любовь» отсутствует. Там говорится о совсем другой поэтической «теме»:

«Чувствую мастерство. Могу овладеть темой. Вплотную. Ставлю вопрос о теме. О революционной. Думаю над «Облаком в штанах»»» (Филатьев. Пришедший сам).

То, что слово «революция» есть в самом тексте поэмы…

Где глаз людей обрывается куцый,

главой голодных орд,

в терновом венке революций

грядёт который-то год.

А я у вас – его предтеча…

пессимизма насчёт иллюстативности поэмы не убавляет. Отчаянность во всём – она и есть образ приближающейся революции. Но это – заражение чуть ли не очевидным, а не выражение ЧЕГО-ТО, словами невыразимого. Я слепоте Быкова аж поражаюсь. Вещь – прикладного искусства, призвана усиливать чувство приятия вот-вот начнущейся революции. А не: «метафоры из «Облака» до сих пор служат молодым несчастным влюблённым людям» (С. 186). И в скорое наступление революции-де:

«…по большому счёту Маяковский времён «Облака» в это не верит. Он, конечно, понимает, что «солнце померкло б, увидев наших душ золотые россыпи!». Но при этом люди всё время кричат в ответ: «Распни, распни его!» Поэтому он и говорит, что его «взвело в Голгофы аудиторий». В сущности, весь его публичный путь, путь в поэты, — это путь непрерывного распятия, и ни на какое понимание в этом смысле он не надеется.

«Облако» — наименее революционное из его вещей, революционность тут только в форме [будто форма не выбрана соответствующе содержанию. Как и бывает ярко в прикладном искусстве]. А никакой веры в то, что революция что-то изменит, у него, разумеется, нет » (Быков. С. 188).

Как Быкову основательней подкрепить эту ерунду? – Цитированием. Я не буду всё повторять, только конец мысли возьму:

««…в терновом венце революций грядёт шестнадцатый год», но тем не менее что-то изменить – «Это труднее, чем взять тысячу тысяч Бастилий!»…

Это опять расстрелять мятежников

Грядёт генерал Галифе!

Всякий бунт неизбежно закончится расстрелом» (С. 188-189).

Это цитируется со второй трети текста поэмы.

Но главное-то – в конце!

А что там?

Пустите!

.

Меня не остановите.

Вру я,

в праве ли,

но я не могу быть спокойней.

Смотрите —

звезды опять обезглавили

и небо окровавили бойней!

.

Эй, вы!

Небо!

Снимите шляпу!

Я иду!

.

Глухо. Вселенная спит,

положив на лапу

с клещами звезд огромное ухо.

Это не расстрел, а сон. И по тону не ясно, что сверхинициативный «Я» не разбудит.

Ну, Быков тоже процитировал конец, но со словами: «ничего поэт не изменит» и от будоражения-де «ничего не останется» .

Так нет же! Опущено у него «Эй» и т.д.

Соответствен и финал статьи:

«В конце концов, всякая молодость – поражение. Да в общем и всякая жизнь есть поражение» (С. 200) .

Типичное рассуждение индивидуалиста.

И – Быков пошёл на урезание цитаты «Травы забвения» (1967) Катаева, где Катаев характеризует Маяковского как поэта с идеалом типа трагического героизма («Он жаждал Революции радостной и скорой» ), а не пораженца. Там и правда описывается недоразумение со стороны Маяковского из-за «Облака». Но – недоразумение. Быков за этот факт ухватился и превратил его из недоразумения в…

«Он [Маяковский] понимал, что «Облако» – высшая точка его взлёта» (С. 200).

Иначе Быков и не может. Для него ж не существует нецитируемости художественного смысла. А тут как раз она есть («в терновом венке революций / грядёт который-то год. / А я у вас – его предтеча» ). То есть это, наоборот, не высшее достижение поэта.

.

Не исключено, что я ошибаюсь, и скорая победа в «Облаке» показана через наличное поражение. Но и в этом случае это не поэма поражения.

1 апреля 2021 г.

Share
Статья просматривалась 84 раз(а)

Добавить комментарий