Против Дмитрия Быкова 2

Наверно, умение сходу говорить стихами никак не связано с художественным вкусом. Хоть для меня это какая-то непостижимость – сочинять стихи. Нет, я умею писать в столбик, в рифму и с ритмом. Вот, смотрите:

  Непостижимо все же,

Как некоторый может,

Естественно причём,

Писать стихи о всём.

Но это ж не стихи, а рифмоплётство. Мне пришлось десятки лет работать над собой, чтоб сметь про себя подумать, что вкус мой улучшился. Какое-то счастье, что я ещё в отрочестве понял, что стихи – это не для меня.

Я это к чему?

К тому, что мне как-то загадочен Дмитрий Быков, признанный, вроде, поэт…

Точнее?

Ну как-то безвкусие он проявляет раз за разом, как только я к нему ни обращусь как к литературоведу. Он же поэт, думается… Как он может быть так глух?..

Смотрите:

«Вы, конечно, легко увидите, к какому классическому образцу всё это восходит [торжествующий рог изобилия], кто из русских классиков был вдохновителем Бабаевского. Конечно, Гоголь!… нужен Гоголь, но… Гоголь «Вечеров на хуторе близ Диканьки» (минус, конечно, «Страшная месть»)» (Быков. Время потрясений. 1900-1950). М., 2018. С. 523.

А на самом деле Гоголь «Вечеров на хуторе близ Диканьки» это очень побитый жизнью, недавний представитель гражданского романтизма. Ему горько, но приходится признать, что его любимые украинцы погрязли – актуального говоря – в Потребительстве*. (Когда я разбирал картину изобилия в «Вечере накануне Ивана Купала», мне аж пришлось, объективности ради, сослаться на нынешнюю Украину как Антироссию, устремившуюся на сытый, ибо деловитый, Запад, ибо ментально Россия следует принципу – мною укороченному – Феофана Затворника: «Дело не главное в жизни, главное – настроение сердца»). Это было такое место в повести:

«…хохот, песни, деньги сыплются, водка — как вода… Пристанет, бывало, к красным девушкам: надарит лент, серег, монист — девать некуда!».

У Бабаевского параллель:

«Стаканы в который раз наполнялись вином, сходились и расходились над столом; две молодайки не поспевали приносить из хаты и ставить на столы то жареную картошку со свининой, то сметану в глубоких чашках, такую густую, что поверни раз-два ложкой и увидишь масло, то ломти вареной баранины…».

Это празднуют возвращение с войны главного героя, Сергея Тугариноваа. Тут нет никакого подтекста. Прямой авторский текст. Одна лакировка действительности (вроде бы 1947 – год действия романа, когда разразился голод, и на Кубани тоже):

«За первое полугодие в 1946-1947 учебного года из-за недостаточного питания из сельских школ края выбыло 8877 учащихся. В Крымском, Варениковском и Верхне-Баканском районах, особенно пострадавших от немецко-фашистской оккупации, зафиксирована детская смертность от голода» (https://gendocs.ru/v33478/?cc=5).

А что у Гоголя?

Богатства – от беса Басаврюка. Словами комичного Фомы Григорьевича. В этой повести ещё отдалённые зарницы будущего осознанного аскетизма как способа спасения от грешности. И пока они отдалённые, зарницы (пока это всего лишь отрезвляющий реализм, что народ не так уж и хорош), можно и обмануться такому нечуткому Быкову (Гоголевская стилистическая избыточность). И в довольно сухом от рационализма тексте Бабаевского увидеть  несуществующее подражание Гоголю, «который бы с ласковой усмешкой живописал… самодовольных людей, уверенно строящих своё светлое будущее» (Быков. С. 524).

Горе-литературовед…

 

18 марта 2021 г.

Share
Статья просматривалась 70 раз(а)

Добавить комментарий