Ирина Евса. В КАФЕ

This post has been viewed 235 times

Кашляющий, чихающий визави
(краше, — сказал он, — в гроб):
«Видишь ли, — просипел — на холмах любви
нет безопасных троп.

Ветка глумлива, камень непрочно вжат
в глину. Шипы, сучки.
Там, где рубин мерещился или жад, —
хлипкие черепки.

С тропки свернёшь — спихнуть норовит за край
хмурая хтонь в плаще.
Это — навряд ли ад и едва ли — рай.
Это — чистилище».

Высморкался в салфетку. «Уж лучше я,
чувствуя под стопой
плоскость невыносимого бытия,
буду болтать с тобой

о разномастных бабочках здешних мест,
ныть, утоляя зуд,
как безрассуден Ост, благодушен Вест
и неразборчив Зюйд».

Я, допивая кофе, смотрела вниз,
чтобы не замечать,
как черепашьей шее неловко из
воротника торчать,

как, повторяя: «каждый несёт свой гроб,
ибо таков устав»,
он черепашьей лапкою мелочь сгрёб,
дважды пересчитав.

…Словно не мы бессмертный мололи вздор,
млечно светясь в тепле
кухни его — с газетами, вместо штор,
на голубом стекле,

где, не обидой мучаясь, так виной,
«Приму» в ночи куря,
я упиралась в строки о посевной
в крымском селе «Заря».

Share

1 comment for “Ирина Евса. В КАФЕ

  1. Ирина Евса. В КАФЕ

    Кашляющий, чихающий визави
    (краше, — сказал он, — в гроб):
    «Видишь ли, — просипел — на холмах любви
    нет безопасных троп.

    Ветка глумлива, камень непрочно вжат
    в глину. Шипы, сучки.
    Там, где рубин мерещился или жад, —
    хлипкие черепки.

    С тропки свернёшь — спихнуть норовит за край
    хмурая хтонь в плаще.
    Это — навряд ли ад и едва ли — рай.
    Это — чистилище».

    Высморкался в салфетку. «Уж лучше я,
    чувствуя под стопой
    плоскость невыносимого бытия,
    буду болтать с тобой

    о разномастных бабочках здешних мест,
    ныть, утоляя зуд,
    как безрассуден Ост, благодушен Вест
    и неразборчив Зюйд».

    Читать дальше в блоге.

Добавить комментарий