Виктору Кривулину – поэту, «кочегару» и человеку

Виктору Кривулину – поэту, «кочегару» и человеку

«Язык – существо эволюционизирующее и историческое. Но при всей преходящести языка поиск «вечных» ценностей за счет слова, за счет выявления его ресурсов и возможностей, попытки обнаружить предел смысла, до которого мы доходим, — вот это для меня является самым главным» (В.Кривулин, 1990)

19 лет назад, в марте 2001 года, умер замечательный петербургский поэт Виктор Кривулин. Он родился в 1944 году на Донбассе, недалеко от известного по «Молодой гвардии» Краснодона (пос. Кадиевка), в полевом госпитале, в котором лежал его отец – боевой офицер, а мать работала фельдшером. В 1967 году Кривулин закончил филологический факультет ЛГУ, диплом по творчеству Иннокентия Анненского. Еще подростком он начал писать стихи. По приезду в Ленинград он был замечен Анной Ахматовой (1960) и Глебом Семеновым (1962). В 70-ые годы Кривулин становится активным деятелем ленинградского культурологического самиздата (выпускал журналы «37», «Северная почта» и другие), представители которого, выпускники университетов и ВУЗов, осваивали «смежные» специальности кочегаров и сантехников, становясь андеграундом и фигурально, и по существу. В 1978 году Виктор Кривулин получает только что учрежденную поэтическую премию имени Андрея Белого.

С развалом Союза к Кривулину приходит официальное признание, он становится членом редколлегии журнала «Вестник новой литературы», ведет активную литературную и общественную деятельность. Он ни сколько не обольщается этим, его жесткий, реалистический взгляд подмечает то, что не все могли увидеть в 90-ых, а некоторые – не видят и сейчас:
вот уж повеселимся
Империя пала
нынче только безногий
не спешит к ней вприпрыжку
чтобы изловчиться
и как следует вмазать

«Кривулин мыслил всегда в первую очередь общественными категориями. Только в семидесятые—восьмидесятые годы, когда политики, как таковой, в сущности, еще не было, а истории уже не было, и то, и другое заменяла культура …Крушение империи разрушило и эту мифологему; вместо советского варварства пришло новое — чтобы описать его, надо представить себя, допустим, старым китайцем:
Варвары любят шелк и едят на тонкой посуде
мой терракотовый чайник их не прельщает
грубая красная глина эпохи Циней
где ей здесь настоящий ценитель?
Валерий Шубинский. Мир больше не будет большим. Журнал «Знамя», 2002, №1

«Он (Кривулин) не был собирателем русской земли — он был собирателем русской культуры. А культура — это страна отзывчивых одиночек, и чтобы ее собирать, делать более гулкой, резонансной, просторной, нужны именно такие одиночки, вокруг которых люди не сплачиваются, но соприкасаются. Он не был дирижером — он был камертоном: настройщиком разлаженных струн».
Михаил Эпштейн

Первые стихотворные сборники Кривулина вышли в Париже (1981, 1988). Последующие годы были временем реализации его литературных замыслов, выхода поэтических книг «Обращение» (1990), «Концерт по заявкам» (1993), «Последняя книга» (1993), «Предграничье» (994), «Requiem» (1998), «Купание в иордани» (1998), «Стихи юбилейного года» (2001), «Стихи после стихов» (2001, посмертно).

Кривулин был не только замечательным поэтом, но и вдумчивым эссеистом и критиком: «Мне кажется, что главным в поэзии все-таки остается степень концентрации смысла. И это условие выживания поэзии. И именно выживаемость поэтического слова сейчас зависит от того, насколько оно неспособно вписаться в культурный истэблишмент, то есть насколько оно не подвержено размыванию в средствах массовой информации, массмедиума, а с другой стороны – насколько прочно оно опирается на всемирную поэтическую традицию» (1990).

Теперь дадим слово Кривулину – поэту:
СТИХОТВОРНОЕ ПОСЛАНИЕ
не все еще друзья развеяны по свету
не до сухотки обезвожен ямб
но, словно увлажненную газету
из-под надзора галогенных ламп
изъятую для чтения вслепую,
еще цитируешь послания в стихах
почти что по инерции тоскуя
почтовою тоской – ведя о пустяках
в один конец, в обратный, шестистопной
стрикуче-насекомою строфой
рассказ дорожный, медленный, подробный
и лишь по-видимости легкий и простой

ИЗ ЖИЗНИ СПИЧЕК
спички сделанные в чудово
свечке отлитой в лефортово
говорят: вали остюдова
стухни патриотка чертова
с печкою же из Голландии
кирпича цветного, дутого
обращается галантнее
спички сделанные в чудово
так и сыплются и стелятся
загораясь приговаривая:
ты гори, пылай, кормилица,
ты вари нам чудо-варево

Share
Статья просматривалась 278 раз(а)

Добавить комментарий