Борджиа в русской поэзии :)

Знаменитый когда-тo поэт Владимир Бенедиктов (1807-1873):

«Пред очами света, явно,
Римских пап в тройном венце —
Пировал разврат державный
В грязном Борджиа лице».

Какой он был все-таки удивительный дурак, этот Владимир Бенедиктов 🙂

P.S. Проверил первое впечатление и чуть ли не сразу нашел вот что:

Мило резвится она.
Искра неба в женском теле —
Я узнал тебя, узнал,
Дивный блеск твой разгадал:
Ты — душа моей Адели!
Вот, блестящая, взвилась,
Прихотливо поднялась,
Прихотливо подлетела
К паре черненьких очей
И умильно посмотрела
В окна храмины своей;

Да, «… пара черненьких очей …» устранила все сомнения …

Share
Статья просматривалась 1 337 раз(а)

10 comments for “Борджиа в русской поэзии :)

  1. Элиэзер Рабинович:

    Я о нем ничего не знал, книги его у меня нет, так что вряд ли стану читать теперь. Но то, как пишет о нем Википедия (ниже), показывает то, что мы недавно обсуждали в связи со статьей Моор-Мурадова: переменность вкуса со сменой эпох. Фраза Белинского (я выделил жирным шрифтом) мне представляется образцом двусмысленности — талант, но не дарование!

    Из Википедии:

    На литературное поприще Бенедиктов выступил в 1835 небольшой книжкой стихотворений, которая обратила на юного поэта внимание критики и публики (ранее в печати появлялось только одно стихотворение в 1832). Ранние стихи Бенедиктова проникнуты романтическими образами, бурной метафорикой, энергичной ритмикой стиха (характерна полиметрия, частое изменение размера в пределах стихотворения), словотворчеством. Тематика — романтические красоты природы, любовь к «идеальной деве», война, бал. Сочетание неистовой образности с прозаизмами — характерная черта стиля Бенедиктова — производило на различных критиков то ощущение «безвкусицы», то впечатление «нового поэтического стиля».
    Читатели и рецензенты встретили эту книжку громким похвалами: она покупалась нарасхват, так что скоро потребовалось новое издание; по рассказу И. И. Панаева, Жуковский отзывался о новом поэте с восторгом; отовсюду слышались самые лестные суждения. Только Белинский (в «Телескопе» 1835 г.) взглянул на произведения Бенедиктова с иной точки зрения и заявил, что в них виден только талант стихотворца, то есть умение ловко владеть размером и рифмой, но почти совсем отсутствует поэтическое дарование. Пик популярности раннего Бенедиктова приходится на трёхлетие 1835—1838 (в 1838 вышел второй сборник), хотя инерция успеха сохранялась и много позже.

  2. Борис Вайнштейн:

    А настрой тогда был антипаписткий. Вот отличный поэт написал:

    Взбунтовалися кастраты,
    Входят в папины палаты:
    «Отчего мы не женаты?
    Чем мы виноваты?»

    • Элиэзер Рабинович:

      А настрой тогда был антипаписткий. Вот отличный поэт написал:

      Взбунтовалися кастраты…

      Ну не было антипапского настроя у такого западника как А.К. Толстой! А просто был он очень остроумен. А что он своих не высмеивал еще почище? («То отец наш казнить нас изволит.»)

  3. Юлий Герцман:

    Если за что-то и заслужил Виссарион Белинский пропуск в рай, так это за развенчание Бенедиктова в глазах народных масс.

    • Борис Тененбаум:

      Что сказать, Юлик?

      Вот написал человек четыре бессмертные строчки:

      «Прихотливо поднялась,
      Прихотливо подлетела
      К паре черненьких очей
      И умильно посмотрела», etc

      и рука его не дрогнула даже после слова «черненькие» …

      • Борис Вайнштейн:

        Никогда не читал этого поэта, сейчас посмотрел. Поэт средний. А в техническом смысле, можно сказать, слабый. Но у него есть отличные образы:
        Там бродит месяц — бедуин
        и строчки:
        Весь мир твой в образе младенца
        Теперь на персях у тебя;
        Теперь, как в небе беспредельном,
        Покоясь в лоне колыбельном,
        Лежит вселенная твоя;

        • Борис Тененбаум:

          Б.Вайншейну:

          Ваша правда — судить надо по совокупности, а не по отдельным строкам. А то и Александра Сергеевича за его игривое: «… люби, Адель, мою свирель …» тоже можно припаять. И я готов поверить, что во времена Бенедиктова «… черненькие очи …» ухо не резали.
          У Модеста Чайковского есть перевод шекспировского сонета, который начинается невозможной строкой: «Не в том беда, что ты ее имел». Такого рода матросская прямота невозможна сейчас — но тогда, по-видимому, была нейтральна и приемлема …

          • Борис Вайнштейн:

            Да, разумеется. Я полагаю его весьма средним, но не бездарным. Золотишко у него в стихах есть. Наверно было в них что-то свежее для того времени, когда его опубликовали, и посему и возник шум. Но хвалили его хорошие поэты, очевидно тоже купились на это золотишко. Но в конечном счете из него ничего не вышло.

Добавить комментарий