Владислав Ходасевич, «Обезьяна» (1919)

Была жара. Леса горели. Нудно
Тянулось время. На соседней даче
Кричал петух. Я вышел за калитку.
Там, прислонясь к забору, на скамейке
Дремал бродячий серб, худой и черный.
Серебряный тяжелый крест висел
На груди полуголой. Капли пота
По ней катились. Выше, на заборе,
Сидела обезьяна в красной юбке
И пыльные листы сирени
Жевала жадно. Кожаный ошейник,
Оттянутый назад тяжелой цепью,
Давил ей горло. Серб, меня заслышав,
Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я
Воды ему. Но чуть ее пригубив —
Не холодна ли, — блюдце на скамейку
Поставил он, и тотчас обезьяна,
Макая пальцы в воду, ухватила
Двумя руками блюдце.
Она пила, на четвереньках стоя,
Локтями опираясь на скамью.
Досок почти касался подбородок,
Над теменем лысеющим спина
Высоко выгибалась. Так, должно быть,
Стоял когда-то Дарий, припадая
К дорожной луже, в день, когда бежал он
Пред мощною фалангой Александра.
Всю воду выпив, обезьяна блюдце
Долой смахнула со скамьи, привстала
И — этот миг забуду ли когда? —
Мне черную, мозолистую руку,
Еще прохладную от влаги, протянула…
Я руки жал красавицам, поэтам,
Вождям народа — ни одна рука
Такого благородства очертаний
Не заключала! Ни одна рука
Моей руки так братски не коснулась!
И видит Бог, никто в мои глаза
Не заглянул так мудро и глубоко,
Воистину — до дна души моей.
Глубокой древности сладчайшие преданья
Тот нищий зверь мне в сердце оживил,
И в этот миг мне жизнь явилась полной,
И мнилось — хор светил и волн морских,
Ветров и сфер мне музыкой органной
Ворвался в уши, загремел, как прежде,
В иные, незапамятные дни.

И серб ушел, постукивая в бубен.
Присев ему на левое плечо,
Покачивалась мерно обезьяна,
Как на слоне индийский магараджа.
Огромное малиновое солнце,
Лишенное лучей,
В опаловом дыму висело. Изливался
Безгромный зной на чахлую пшеницу.

В тот день была объявлена война.

Share

Один комментарий к “Владислав Ходасевич, «Обезьяна» (1919)

  1. Спасибо , Борис Маркович. Читая В.Х. , уж не зная почему , вспомнил И.А.Бунина , В ОРДЕ. Спасибо , что напомнили. ( Вот Вам за это :)) :
    ////////////////////////////////////
    В ОРДЕ
    27 июня 1916
    За степью, в приволжских песках,
    Широкое, алое солнце тонуло.
    Ребенок уснул у тебя на руках,
    Ты вышла из душной кибитки, взглянула
    На кровь, что в зеркальные соли текла,
    На солнце, лежавшее точно на блюде,—
    И сладкой отрадой степного, сухого тепла
    Подуло в лицо твое, в потные смуглые груди.
    Великий был стан за тобой:
    Скрипели колеса, верблюды ревели,
    Костры, разгораясь, в дыму пламенели
    И пыль поднималась багровою тьмой.
    Ты, девочка, тихая сердцем и взором,
    Ты знала ль в тот вечер, садясь на песок,
    Что сонный ребенок, державший твой темный сосок,
    Тот самый Могол, о котором
    Во веки веков не забудет земля?
    Ты знала ли, Мать, что и я
    Восславлю его,— что не надо мне рая,
    Христа, Галилеи и лилий ее полевых,
    Что я не смиреннее их —
    Аттилы, Тимура, Мамая,
    Что я их достоин, когда,
    Наскучив таиться за ложью,
    Рву древнюю хартию божью,
    Насилую, режу, и граблю, и жгу города?
    Погасла за степью слюда,
    Дрожащее солнце в песках потонуло.
    Ты скучно в померкшее небо взглянула
    И, тихо вздохнувши, опять опустила глаза…
    Несметною ратью чернели воза,
    В синеющей ночи прохладой и горечью дуло.

Обсуждение закрыто.