О разных кушаньях и пробках… Исаак Бабель, «Шабос-Нахаму»

Для начала Гершеле съел политую прозрачным салом рубленую печенку с мелко порубленным луком. Потом он выпил рюмку панской водки (в водке этой плавали апельсиновые корки). Потом он ел рыбу, смешав ароматную уху с мягким картофелем и вылив на край тарелки полбанки красного хрена, такого хрена, что от него заплакали бы пять панов с чубами и кунтушами.

После рыбы Гершеле отдал должное курице и хлебал горячий суп с плававшими в нем капельками жира. Вареники, купавшиеся в расплавленном масле, прыгали в рот Гершеле, как заяц прыгает от охотника. Не надо ничего говорить о том, что случилось с пирогом, что могло с ним случиться, если, бывало, по целому году Гершеле в глаза пирога не видел?..

2 комментария к «О разных кушаньях и пробках… Исаак Бабель, «Шабос-Нахаму»»

  1. Спасибо, Сергей, за добрые слова. А Булгаков — будет (своим порядком — то есть, хронологическим).

  2. Очень интересно. Спасибо. Вкусная подборка. Мне кажется, можно добавить четырьмя эпизодами из «Мастера и Маргариты» М. А. Булгакова. Вот, навскидку, первый эпизод:
    «Через пять минут председатель сидел за столом в своей маленькой столовой. Супруга его принесла из кухни аккуратно нарезанную селедочку, густо посыпанную зеленым луком. Никанор Иванович налил лафитничек, выпил, налил второй, выпил, подхватил на вилку три куска селедки… и в это время позвонили, а Пелагея Антоновна внесла дымящуюся кастрюлю, при одном взгляде на которую сразу можно было догадаться, что в ней, в гуще огненного борща, находится то, чего вкуснее нет в мире, – мозговая кость.
    Проглотив слюну, Никанор Иванович заворчал, как пес:
    – А чтоб вам провалиться! Поесть не дадут. Не пускай никого, меня нету, нету.»
    Еще очень аппетиное описание ужина в Грибоедовском доме, горячие сосиски в томате, ожидающие похмельного Степу Лихдеева в нехорошей квартире, и мясо на шпаге Воланда для буфетчика…

Обсуждение закрыто.