Пара слов о Карле Занде, герое пушкинского стихотворения

23-го марта 1819 года в пять часов дня к драматургу, Августу Коцебу, зашел посетитель. Дверь гостю сам хозяин и открыл, провел в гостиную, где они и разговорились. Как оказалось, к Коцебу пришел студент, Карл Занд, изучавший какое-то время теологию.

В ходе дружеской беседы Занд вдруг вынул из рукава кинжал, дважды ударил им Августа Коцебу в грудь, а потом резанул его поперек лица. Попутно он прокричал: «Смерть тебе, предатель Отчизны !«, выбежал на улицу, и там дважды пырнул самого себя, теперь уже другим кинжалом.

Как оказалось, у него их было два — так, на всякий случай.

Согласно показаниям свидетелей, Занд после этого потерял сознание — не забыв, впрочем, “… возблагодарить Господа на победу …”.

Ну, он не умер.

Докторам удалось привести студента Занда в такое состояние, что его можно было представить в зале суда, и процесс над ним стал, вероятно, наиболее сенсационным процессом в Германии того времени.

Оказалось, что Карл Занд принадлежит к обществу студентов-патриотов, убийство планировал загодя, в дом Коцебу явился, одетым в особый «старогерманский наряд», который использовали «… гимнастические кружки …» патриотических студенческих союзов, и вообще все сделанное должно было носить символический характер. Оказывается, Коцебу был “… низким негодяем, писавшим легкомысленные пьесы …”, a смерти заслуживал за «… насмешки над германским студенчеством …».

Как это ни дико, но Занд стал героем. Его поступок превозносили, его считали «… праведником, бросившим вызов угнетению …», и когда его судили и приговорили к смертной казни, то, как говорили, «… рыдали даже судьи …».

Карл Занд был казнен. Дамы из общества считали честью для себя обмакнуть платки в крови мученика, а из помоста, на котором ему отрубили голову, предприимчивый тюремщик соорудил у себя на участке что-то вроде хижины. Она стала местом паломничества для людей «прогрессивных убеждений», и не только из Германии. Волна энтузиазма докатилась даже до далекой России.

Tам один совсем юный стихоплет написал стихотворение «Кинжал»[3].

Почему деяние Карла Занда олицетворяло для его современников «борьбу с угнетением» — это вопрос отдельный. Несчастный драматург, Август Коцебу, считался в Германии «… шпионом русского царя …». Язык меняется вместе с веком, и в 1820 «иностранный шпион» не выкрадывал некие военно-технические секреты, а «негативно влиял». Ну так вот считалось, что Коцебу “… негативно влиял на германских государей …” и тем препятствовал “… прогрессивному обьединению Германии …”.

Время шло, Германию через полвека после казни Занда обьединил Отто фон Бисмарк, и не так чтобы особо прогрессивно, а скорее “железом и кровью” — но традиция «патриотического злодейства» осталась нетронутой.

Вплоть до «… гимнастических союзов …” — вроде СА.

**

  1. A.C.Пушкин, “Кинжал”

Стихотворение посвящено Карлу Занду.

О юный праведник, избранник роковой,
О Занд, твой век угас на плахе;
Но добродетели святой
Остался глас в казнённом прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,
Грозя бедой преступной силе —
И на торжественной могиле
Горит без надписи кинжал.
**

6 комментариев к «Пара слов о Карле Занде, герое пушкинского стихотворения»

  1. И я Вам очень благодарна за это, Борис Маркович, дорогой! 🙂

    Ваша Елена

  2. Пост очень интересный.
    Мне, правда, тут не все понятно — тема для меня вовсе новая…
    Но уж что-что, а фамилия Занд прозвучала несколько лет назад — и вновь весьма громко, увы! — Это НЕуважаемый Шломо Занд со своим проклятым бестселлером…

    Всегда рада узнавать что-то новое из Ваших публикаций!
    Спасибо большое, Борис!

    Елена

    1. Мне следовало бы извиниться, Елена. Как и все остальные, я ставлю в Блог что-то, что имеет смысл для меня самого — и конечно, это не больно понятно для постороннего глаза. Карл Занд выскочил из забвения не из-за Пушкина, а потому, что я нашел его в толстенной книге, посвященной истории Пруссии. И показалось, что есть прямая параллель между процессом Занда (убийство) в 1819, и процессом Гитлера (путч в мюнхенской пивной) в 1924. Обоих судили, но «… с глубоким сочувствием …». И злодейство обоих оправдывали глубоким идеализмом. И сходство сказалось даже на уровне «гимнастических союзов патриотической направленности» — «штурмовые отряды» до поры считались спортивной секцией национал-социалистической партии.

      Ну, а потом в памяти всплыло пушкинское: «… кинжала зандова везде достоин он …» — и я отыскал «Кинжал». И подумал, каким законченным болваном был Алексадр Сергеевич в ранней молодости, когда он собирался «… кишкой последнего царя удавить последнего попа …». Радикализм молодежи, так сказать …

      Вот и записал для себя — чтобы не забыть.

      1. Борис Маркович, все-таки болваном Пушкина назвать нельзя. Не потому, что он Пушкин, солнце русской поэзии и все такое, а потому, что быстро поумнел. Болваны — это те, которые застывают в своем болванстве. Так мне кажется.

        1. И вы таки правы, Инна …

          P.S. Помните, была такая удалая пиртаская песенка А.Городницкого (?):
          «Дрожите, лиссабонские купцы,
          Свои жиры холеные трясите,
          Дрожите, королевские дворцы,
          И скаредное лондонское Сити …

          Мы вас во сне ухватим за бока,
          Мы к вам продем с недобрыми вестями,
          И никогда мы не умрем, пока
          Качаются светила над снастями !»

          Лет так в 20 она мне безумно нравилась. Сейчас, в 65, я всей душой на стороне лондонского Сити 🙂

          1. Песня была ПИРАТСКАЯ — надо лучше следить за клавиатурой 🙂

Обсуждение закрыто.