![]()
Лена Берсон
Чтобы все растратить силы – жизнь идет к концу,
Маша носит передачи Сыну и Отцу.
Если б знала, что Он любит – пенсия мала –
Для Святого Духа б тоже что-нибудь взяла.
Из одежды: майка, тапки, теплое белье.
Из надежды: не пытайся передать её,
Обнаружат, конфискуют всю, куда ни сунь.
Из предметов гигиены: мыло и шампунь.
Из любви: щепотки хватит, чтоб залезть в петлю;
Кипятильник, чашка, ложка, я тебя люблю.
Если дышится со скрипом, спится не ахти,
Больше точно не осилить, не перенести.
Ни таблеток для безумья, ни пилюлек от.
Нынче жалость стала верой и наоборот.
Маша видит много мертвых взрослых и детей,
Маше часто плохо с сердцем (с головой – окей).
Время складывать не камни, в сумку – барахло;
Маша носит передачи, ей не тяжело.
Вышло так, что нет надежды, веры и любви,
Боже мой, не надо милость – жалость прояви.
Ирина Евса
Что мне ответить сёстрам? — восплачем же о единой
жизни, плывущей в пёстром ворохе. Загрудинной
боли горячий слиток нянча, увидим с кручи:
вот и развёрнут свиток осени, вот и скручен.
Треснувшая, как слива, туча сочится красным.
Выйдут ловцы прилива к набережной, согласным
ором сгоняя чаек, брызнувших чередою.
Как выкипает чайник в споре огня с водою,
так выкипает наше время: колючим паром —
в лица, покуда машем с пристани или в яром
гневе сшибаем стены, но говорим: цунами.
Как рассчиталось с теми, время сочтётся с нами.
Вросшие не по росту в грунт на холме покатом,
в воздухе этом остром и до предела сжатом,
как ледяною водкой, вдруг захлебнёмся звоном
вечери о коротком светоче — позлащённом
свитке в клубах багрянца, ибо, сближая плечи,
нечего нам бояться и утешаться нечем.
Катя Капович
В чужом краю, где действовал даркон,
я наблюдала, как растет дракон
из мелкого сырого троглодита,
был глянцевый он с виду и простой,
он вился нематодною глистой
рядом с вельможным Ельциным из твида.
Что глянцевый наш далеко пойдет,
не верил мне в отечестве народ,
когда я приезжала из загранки,
что глянцевая рожа – знак ворья,
но к делу перешел он от вранья,
как переходят от гантели к штанге.
Точили человеков из гвоздей,
но был еще Тверской с толпой друзей,
Ходынка по Ордынке, трали-вали,
еще за гаражами пацаны,
футбол, Ландау, сумерки страны,
и как все обустроить обсуждали.
Пока болела за «Спартак» страна,
он приволок две амфоры со дна
холодного Таманского залива,
в одной была война, в другой был мир,
он первую открыл, вдохнул сортир,
любимый запах каждого сатира.
Лежала Фанагория в пыли,
авары, гунны – кто ее сожгли?
Аттилою стоял он над заливом.
Взглянул в могильник, почесал очко,
в истории останется ничто-
жество с особым глянцевым отливом.
ЛЕНА БЕРСОН / ИРИНА ЕВСА / КАТЯ КАПОВИЧ
Лена Берсон
Чтобы все растратить силы – жизнь идет к концу,
Маша носит передачи Сыну и Отцу.
Если б знала, что Он любит – пенсия мала –
Для Святого Духа б тоже что-нибудь взяла.
Из одежды: майка, тапки, теплое белье.
Из надежды: не пытайся передать её,
Обнаружат, конфискуют всю, куда ни сунь.
Из предметов гигиены: мыло и шампунь.
Из любви: щепотки хватит, чтоб залезть в петлю;
Кипятильник, чашка, ложка, я тебя люблю.
Если дышится со скрипом, спится не ахти,
Больше точно не осилить, не перенести.
Ни таблеток для безумья, ни пилюлек от.
Нынче жалость стала верой и наоборот.
Маша видит много мертвых взрослых и детей,
Маше часто плохо с сердцем (с головой – окей).
Время складывать не камни, в сумку – барахло;
Маша носит передачи, ей не тяжело.
Вышло так, что нет надежды, веры и любви,
Боже мой, не надо милость – жалость прояви.
Стихотворения Ирины Евсы и Кати Капович читать в блоге.