Всеволод Орлов

Личное. Негигиеничное. Просто профдеформация: то, что не записано буквами и в той или иной форме не опубличено, не существует.

Тут ко мне приехала, наконец, младшая дочка. Собсно, единственный человек на этой планете, по-настоящему для меня значимый. Мы сидели на террасе с ней и моей сестрой, вторым по значимости для меня человеком, пили вино и говорили, как у нас водится, о важных и главных вещах. И в процессе этого разговора каждый из нас пытался ответить для себя и собседников на вопрос «кто я».

Свой ответ я и пытаюсь сформулировать и запротоколировать. В том числе и для того, чтобы через время, возможно, как-то это все скорректировать.

Я — такой, как я есть. Если я такой кому-то нравлюсь, кажусь близким и созвучным, — спасибо, мне приятно. Если я такой вызываю у кого-то неприятие и протест — неспасибо и иди на*уй, ОК? ))

Человек в моем понимании состоит из «да» и «нет». Т. е. из того, что он принял как ценности, и из того, что он категорически отрицает. Мои «да» и «нет» на сегодня такие (интеллигентские уточнения типа «как мне кажется», «я думаю» и т.д. выношу сюда за скобки; категорически не имею в виду, что кто бы то ни было обязан думать и чувствовать, как я; говорю не о том, что вообще правильно или неправильно, но только о себе; при этом, впрочем, с искренним безразличием к мнению других людей в том смысле, что оно никоим образом не может повлиять на мое личное мировосприятие).

ДА

0. Христос.

Если этот мир не имеет никакого смысла, то мне неинтересно. В отсутствие смысла человеческое существование сводится к реализациии инстинктов (я помню из биологии, что инстинктов, за исключением моргания, у человека нет, и употребляю это слово в бытовом смысле зашитых в «биос» алгоритмов) типа жрать-спать-срать-трахаться. Это скучно. Я предпочитаю думать, что смысл есть.

Если смысл есть, то должна быть внешняя относительно человека система координат. В первую очередь —
этическая, на которой отложены «хорошо» и «плохо». А у системы координат должна быть точка отсчета, пункт «зеро». Я считаю, что единственный достойный быть таковым пункт — Христос.

Тут из «да» приходится вынужденно перейти в «нет». В моем понимании примерно так.

А. Ислам я категорически не приемлю. Это чистый беспримесный сатанизм. На всякий случай: я прочел Коран и Сунну, и прочел с самыми разными комментариями. В моем понимании это ничем, кроме античеловеческого промоушна ада, не является.

Б. Буддизм я брезгливо презираю. Это сказки глупых детей, которые пытаются придумать объяснения миру какими-то своими детскими, кажущимися им сильно мудрыми умозрениями. В базе ничем не отличается от сложных и красивых языческих культов типа привычного нам антично-греческого, украденного впоследствии Римом, только гораздо менее эстетично ))

В. Иудаизм меня искренне изумляет. Это, как старая шутка моего когдатошнего приятеля Гарика Носкова по поводу «Поля чудес»: «- От чего будете страховаться, бараны? — От того, что угадаю все буквы, но не смогу прочитать слово». Ну, честно, ребята, как можно было остановиться, когда все данные уже есть?

Г. Все остальное — ну совсем детский лепет, нет смысла погружаться в синтоизмы, бахаизмы и прочие многочисленные ереси.

Д. Ах да. Есть еще атеизм. В котором самое смешное — то, что он имеет обыкновение называть себя «научным», поскольку само представление об атеизме как о чем-то научном, по определению, антинаучно. Атеизм, в моем понимании, не объясняет ничего, он утверждает картину бессмысленного мира. А если мир бессмысленен, то что тут вообще обсуждать. Нет, может, он и таков действительно, это вполне вероятно. Просто тогда ни зачем не нужны все пытающиеся что-то осмыслять турусы на колесах.

В общем, кроме Христа, вариантов нет. Нет смысла в него не верить, хотя бы тупо по отсутствию реальных альтернатив.

Существенно. Даже более чем. Приверженность конкретного человека какому-то из глубоко чуждых мне мировоззрений не означает для меня, что это плохой человек. Отнюдь. Это может быть человек много лучший, чем я, и даже — чем люди, которые являются для меня нравственными авторитетами. Просто его «лучшесть» происходит поверх и вне его мировоззрения. Как говорят христиане и я в том числе: душа — всегда христианка. Это гениальный из гениальных Клайв Льюис показал очень четко на коротком примере в своей повести «Последняя битва».

1. Любовь женщины

Ничего восхитительнее, чем взгляд женщины, которым она показывает, что принимает меня целиком, я в жизни не знал, и не представляю себе, что иное возможно.

Женщина — ворота в вечность. Женщина базово решает: вот ты достоин того, чтобы твои гены продлились, а вот он — нет. Несущественно, родит ли она при этом твоих детей, сам ее выбор, пусть и смещенный в сторону разными типами контрацепции, есть выбор вечности для тебя персонально.

Именно поэтому у меня не то что «зеро толеранс», а жесточайшее неприятие изнасилования и искреннее убеждение, что за это надо казнить, причем жестоко. Да, конечно, изнасилование — это чудовищное извращение, превращающее любовь и определяющий любовь обмен наслаждением в пытку и унижение. Да, конечно, либидо — тончайшая и нежнейшая индивидуальная штука, которую насильник перенастраивает у жертвы, ломая в конечном счете и ее личность и последующую ее любовь не только для нее самой, но и для ее мужчины. И уже этого достаточно для жесточайших кар. Но стратегически главное — это нарушение правил игры, это слом того самого выбора женщины, на котором базируется вообще естественный отбор человечества.

Мне посчастливилось быть любимым несколько раз. Очень разными, по разному, но прекрасными женщинами, каждая из которых дала мне море счастья, но и море беды, потому что каждая из них в какой-то момент повела себя как конечная дрянь.

Не значит, что я такой белый и пушистый — за мной свои косяки. Но я имею основания считать, что ни в подлости, ни в предательстве меня никто обвинить не может.

Так или иначе, ничего более ценного в этой жизни, чем принимающий взгляд женщины, чем ее полуосозанное движение к тебе, показывающее, что она твоя и больше ничья, — ничего лучшего и более важного для меня в сложившейся жизни никогда не было.

2. Самореализация

Я не только по образованию, самоощущению, профессиональному опыту — по самому своему внутреннему устройству являюсь журналистом.

Т. е. я профессиональный информационный посредник. Я неплохо по нынешним временам (в поколении моих родителей, не говоря о бабушках-дедушках, — вообще никак) образован. Я широко нахватан в целой куче отраслей — от производства турбинных лопаток до поэтики позднего периода Чехова. У меня все очень неплохо со сбором информации, ее анализом и синтезом посредующих выводов. А главное — с умением объяснить то, что я, как мне кажется, понял, — людям, которые вообще не в теме, понятным им языком с использованием удачных аналогий и апелляций к их опыту.

Производными от этой способности являются маркетинг и пропаганда, которыми я занимался в течение большей части своей жизни.

Меня откровенно бесит современная общепринятая быдлотрактовка пропаганды как альтератинвы «честной журналистике». Информпространство устроено вообще не так.

Во-первых, в нем нет, никогда не было и никогда не будет никакой «честной журналистики». Лоховское представление о том, что мне, мол, дадут честные факты, а я сам разберусь, для профессионала чрезвычайно смешно. Потому что нет никаких «честных фактов» — есть цепочки фактов, которые я, профи, могу построить так или иначе, и вызову у тебя, лоха, на одной и той же фактической базе совершенно разные впечатления и мнения, вплоть до взаимопротивоположных.

Во-вторых, пропаганда — амбивалентое понятние. Пропаганда — это всего лишь технология убеждения общества в некотором взгляде. Вопрос в целях и методах. Можно убеждать в чем-то позитивном, типа раздельного сбора мусора или честных межполовых отношений. А можно — в чем-то негативном, типа употребления наркотиков или агрессивной войны против соседней страны. Можно делать и то, и другое (да, и плохое тоже) честной агрументацией, а можно ложью и манипуляциями. Это сложная многонаправленная матрица. Это не бинарность: «о ужас, пропаганда» vs «о щасте, честная журналитсика».

Для лоха это сложно, само собой. Как для меня сложны нюансы устройства двигателя внутреннего сгорания. Но я ловлю кайф, когда мне удается — удавалось в прошлом, конечно, теперь уже шансов нет — донести до более или менее широкой аудитории то, что мне искренне представляется верным.

Самореализация шире, безусловно. Я, скажем, с гордостью вспоминаю, как год или полтора назад менял сгоревшую розетку у себя на кухне здесь на Сицилии. Казалось бы, смех смешной: мужик розетку поменял. Ну, пиздец, герой какой. А вы полезьте туда — массу любопытного найдете, вплоть до неразрешимого. Мне, в отличие от 15 минут, которые нужны бы были для такой операции в Москве, потребовалось почти трое суток — с обходом профессиональных магазов и изучением ютьюб-роликов. Теперь я сделаю это уже за адекватные минуты, но изначально это был квест, прохождением которого я имею основания гордиться.

Или из юности помню, как мне надо было здесь и сейчас, без возможности отложить вопрос хоть на несколько минут, сменть врезной замок в свежеснятой квартире. Из инструментов у меня были сломанный столовый нож (как отвертка и стаместка) и плоскогубцы (как вращающий момент для гнущейся псевдоотвертки и молоток). Ниче, сделал, быстро. Стоял замок потом пару лет.

Самореализация — это кайф от того, что ты можешь то, что считаешь себя обязанным мочь. Он должен стоять на первом месте в жизни. И я думаю, что многие мои неудачи базируются на том, что женщин я ставил выше самореализации, а зря. Но жалеть об этом я не собираюсь — я просто такой, как есть.

3. Искусство

Я квалифицированный потребитель — Боже, до чего чудовищный канцеляризм я сейчас употреблю — культурной
продукции.

Т. е. я люблю и по отдельным направлениям хорошо знаю литературу, кино, живопись и графику, архитектуру, музыку. Я не просто умею получать от этого удовольствие — это наполнение моей жизни, я этим по большому счету и живу.

Я аналитичен. Т. е. для меня явления культуры — это не «нравится/не нравится», это «как устроено, и почему так работает». У меня отличная теоретическая подготовка по большинству направлений, и огромная «начитанность/насмотренность/наслушанность».
Я восхищаюсь настоящими деятелями искусства — людьми, которые могут увидеть/почувствовать мир не так, как все, и донести это видение/чувствование до заинтересованной аудитории в моем лице. Это рассматривание мира через призмы более одаренных, чем я, или просто видящих мир иначе людей — в значительной мере является содержанием моей жизни. Собсно, без этого мне жизнь вообще нахрен была бы не нужна.

4. Дружба

Я много думал о том, чем дружба отличается от любви. Вроде бы, это, в общем-то, одно и то же. Любовь — это дружба плюс секс, а дружба — это любовь без секса. Как-то так, по идее.

Но не так, на самом деле. Дружба — это какая-то другая общность, это какая-то такая близость, которая любви, с моей тз, параллельна.

Друг, как я любил повторять не помню за кем, — это тот, кто, ежели тебе, не дай Бог, доведется убить человека, приедет, поможет закопать и не спросит, что случилось.

У меня были такие друзья. Много. Теперь почти не осталось. Но кое-кто все еще есть. Они не смогут приехать, но я знаю, что, если бы это было возможно, приехали бы без колебаний. Точно так же, как и я готов — к ним.

Дружба, я бы сказал, очень деятельна, в отличие от любви, которая может быть фоновым фактором. Но оба этих явления базируются на сочувствии, на том, что я твою боль и твою радость воспринимаю, как свои, и уверенно знаю, что точно так же — и с твоей стороны.

НЕТ

1. Глупость

Я ненавижу и не прощаю глупость. Не понимаю, почему она в христианской картине мира не является грехом номер один.

Ну, мне можно ответить, что в своей глупости человек не виноват — она ему такой по рождению досталась. Я не согласен. С моей тз, глупость — сознательный отказ от саморазвития плюс переоценка своего интеллектуального уровня. Т. е. ответственность за глупость — личная.

Я ненавижу глупых людей и считаю их причиной практически всех бед в человеческой жизни.

2. Предательство

Предательство — это обман доверия. В жизни возможны разные ситуации. В том числе такие, когда взятые на себя обязательства ты больше нести не можешь. Но ты должен честно и открыто об этом сказать, и ты должен попробовать найти компромиссы, компенсирующие отмену обязательств. А самочинно и — самое главное — тайком отменить то, что обещал, категорически невозможно и непростительно. Ничего гаже я наверное не знаю.

3. Нацизм

Нацизм — это не ругательство, это вполне конкретная идеология, которую я как-то пытался тут сформулировать большим количеством пунктов (если надо кому, найду пост, или новый напишу).

С моей тз, нацизм должен определяться достаточно широко. Это не только и не обязательно национальная исключительность с подавлением и уничтожением других наций. Это безальтернативное утверждение приоритетов одних групп людей над другими по формальным, неиндивидуализированным признакам.

Конечно, есть суровая разница между конвейерным убийством евреев в лагерях смерти и ломкой жизни какому-нибудь отдельному Кевину Спейси в рамках истерического meeetoooo. Тут мне справедливо скажут, что есть кой-какая разница между загоном человека по национальному признаку в газовую камеру и унизительной, ломающей жизнь, но несмертельной обструкции конкретному носителю члена в штанах. Но в моем понимании это базово одно и то же явление. Проявления — разные, явление — одно. И я его ненавижу.

Впрочем, буду честным — меня не раз, не два и не десять называли фашистом за то, что я категорически не приемлю мем «нет плохих народов».

С моей тз, «плохие народы» несомненно есть. Просто если существует некоторая категория «народ», то в соответствии с некоторыми набором признаков таковые могут быть квалифицированы как «хорошие/плохие». В противном случае само наличие категории лишено смысла.

Ну, вот есть категория «цветы». Они по некоторым признакам могут разделяться на «хорошие» и «плохие» — колются шипами или нет, пахнут обворожительно или дурно и т. д. Или никаких цветов вообще нет.

У меня есть свои базирующиеся на общенародных практических проявлениях представления о плохих народах. Я полагаю такими, например, чеченцев, и более того — вообще народы Северного Кавказа. Будь я евреем и живи в Израиле, я наверняка считал бы плохим народом так называемых палестинцев. Более того, даже не будучи евреем, я думаю, что гаже т. н. палестинцев на этой планете мало чего есть.

Но есть нюанс. В моем понимании даже в составе совершенно отвратительных народов есть совершенно прекрасные люди. Просто потому, что, как и утверждал выше, «душа — всегда христианка». Поэтому коллективное восприятие народа как «плохого» не может быть интерполировано как негативное восприятие конкретного представителя этого народа, если он никак не проявил себя в соответствии с присущей этому народу в целом «плохости».

В общем, нацизм я ненавижу, но розовые сопли интернационализма и всякой разной толерантности ненавижу еще больше. Как и всякую догматику, которая норовит отрицать реальность и подстраивать факты под себя.

4. Прогрессизм

Розовопониевое представление о том, что любое новое есть хорошее по факту «новости» — это один из самых убийственных троянских коней цивилизации. Впрочем, тут мы уже вдаемся в детали, т. к. «прогрессизм», «рыночная романтика», «нОучный журнализм» и ряд подобных явлений — это просто проявления пункта 1 «глупость».

PS. Я вполне отдаю себе отчет, что ряд изложенных тезисов спровоцирует у некоторых представителей аудитории острое желание сообщить мне, какой я мудак. Вольному воля, конечно. Но я педантично забаню всякого, кто выскажется в подобном ключе, и удалю его яркие мысли — просто в силу моих принципов гигиены моего личного информпространства. У меня тут свободы слова нихера нет. И в моем представлении о прекрасном ее вообще быть не должно ))