Лена Берсон

С самого детства, выйдя во двор с лопаткой,
Снег отразив исчерканною сетчаткой,
Помни, что ты нигде никогда не наш.
В целом похож на местных, но только в целом:
Смутным соотношением духа с телом,
Неоспоримой втиснутостью в пейзаж.

Дети с тобой играют из милосердья,
Так получилось, ты и они – соседи,
Ты разделяешь с ними язык осин.
Если смотреть с балкона, вы просто пятна,
Ползаете по снегу туда-обратно,
Если смотреть с порога, то ты один.

Ты привыкаешь с кем-то курить бок о бок,
Но даже в этом деле, увы, неловок,
И не вступаешь, как бы ни звали, в хор.
Даже за ноту, что говорить про слово,
Люди готовы сами казнить любого,
Дали бы только маску, приказ, топор.

Ты под молчаньем, как под водою китеж,
Настороже, тем более, если выпьешь,
Максимум – открываешь беззвучно рот.
После – пока-пока! – твоего ухода
Гости считают: вряд ли ты враг народа,
Но и ни в коем случае не народ.

Как ты ни будь тревожен, застенчив, кроток,
Ты не стяжаешь в этом краю семь соток
И не докажешь кровное с ним родство.
Равно и там, где смертных грехов семь сорок,
Ты не особо дорог, а, если дорог,
Кто тебя опознает как своего?