Рустем Адагамов. Несколько записей (12, 13 сентября)

По оценке The New York Times, политика Трампа в отношении Ирана зашла в тупик: почти семь месяцев войны не привели ни к падению режима в Тегеране, ни к капитуляции Ирана, зато спровоцировали тяжелейший энергетический кризис. Иран практически перекрыл Ормузский пролив, а поддерживаемые им хуситы теперь усилили контроль над вторым ключевым маршрутом — через Красное море и Баб-эль-Мандеб. Саудовские обходные пути один за другим оказываются под угрозой, нефть дорожает, бензин в США превысил $4 за галлон. Как сформулировал один из собеседников NYT, у Вашингтона остается выбор: «либо бомбить, либо разговаривать».

Об этом в материале NYT:

https://adagamov.substack.com/p/wp-02b

*****************************************************

The Sunday Times пишет о новой и быстро растущей угрозе для украинской ПВО — российских реактивных беспилотниках, которые Москва в последние месяцы начала применять в массовом порядке. Корреспондент издания Доминик Хаусчайлд провел две недели в Украине и наблюдал последствия нескольких таких атак.

По данным украинских ВВС, которые, как пишет газета, подтвердили источники в британской разведке, с июня интенсивность применения реактивных дронов выросла более чем на 700%. Если в июне было зафиксировано около 350 атак, то в августе — уже 2800. Только за четыре последних дня августа Россия запустила около 800 таких аппаратов, главным образом в направлении Киева. Представитель украинских ВВС Юрий Игнат говорит, что новые дроны фактически отправляются на фронт прямо с производственных линий.

Главная проблема — скорость. Старые винтовые «Шахеды» летят примерно со скоростью 160 км/ч, хорошо слышны и оставляют мобильной огневой группе около минуты на обнаружение и открытие огня. Реактивные дроны идут в среднем со скоростью около 480 км/ч, а отдельные модели — почти 600 км/ч. В результате время реакции сокращается с минуты примерно до шести секунд. Пулемётные мобильные группы, которые достаточно эффективно справлялись со старыми «Шахедами», против такого оружия практически теряют эффективность.

Россия использует прежде всего реактивные версии «Герани», созданные на основе иранского Shahed, и «Бандероль». Последняя способна разгоняться примерно до 595 км/ч и лететь на сотни километров. По сути, говорит украинский специалист по ПВО Анатолий Храпчинский, речь уже идёт о дешёвых крылатых ракетах массового производства.

Это резко меняет экономику противовоздушной обороны. Если старые «Шахеды», по словам Игната, Украина сбивала примерно в 95% случаев, то для новых реактивных аппаратов показатель перехвата составляет около 60%. Для борьбы с ними приходится поднимать F-16, Mirage и МиГ-29, применять наземные комплексы ПВО и дорогие зенитные ракеты, включая дефицитные Patriot. То есть дешёвый российский дрон заставляет Украину расходовать гораздо более дорогие и ограниченные средства.

При этом меняется и характер атак. Россия всё чаще запускает реактивные беспилотники днём, когда люди находятся на работе и на улицах. За последние месяцы ими поражались жилые дома, пассажирский поезд, торговый центр, склады и автозаправочные станции. В Днепре «Бандероль» уничтожила большой склад, а в Киеве удары по АЗС привели к гибели людей.

Украина пытается найти более дешёвый ответ и разрабатывает собственные реактивные перехватчики. Украинский государственный оборонно-технологический кластер Brave1 сообщил об испытании системы, стоимость применения которой значительно ниже цены одной «Бандероли», оцениваемой примерно в £75 тысяч. Но времени немного: Зеленский считает, что, чтобы защитить Украину от российских воздушных ударов этой зимой, ей потребуется около 300 ракет-перехватчиков для комплексов Patriot.

The Sunday Times формулирует проблему довольно просто: Россия сумела сделать дешёвые ударные беспилотники настолько быстрыми, что прежняя система борьбы с «Шахедами» начинает переставать работать. Теперь Украине необходимо столь же быстро создать массовый и, главное, экономически приемлемый способ их уничтожения — до начала зимней кампании.

*******************************************************

Вчера иранский депутат Хоссейнали Хаджи-Делигани заявил, что парламент готовит законопроект «с тройной срочностью» о выходе Ирана из Договора о нераспространении ядерного оружия. По его словам, стране также нужно как можно скорее провести испытания, необходимые для создания ядерного оружия. Это заявление прозвучало через три дня после того, как МАГАТЭ впервые за двадцать лет передало ядерное дело Ирана в Совет Безопасности ООН.

Ядерное досье Ирана — это давний спор о том, полностью ли Тегеран выполняет свои обязательства перед МАГАТЭ. Речь идет о доступе инспекторов на объекты, учете ядерных материалов и запасах урана, обогащенного до высокого уровня. Иран говорит, что его программа мирная. Западные страны считают, что Тегеран давно не давал полной картины. Но нынешний кризис стал намного острее после июня 2025 года, когда США и Израиль ударили по иранским ядерным объектам. После этих ударов инспекторы потеряли контроль над рядом площадок и не могли проверить, что произошло с ядерными материалами. В июне 2025 года МАГАТЭ уже признало, что Иран не выполняет обязательства. В сентябре 2026 года агентство сделало следующий шаг и отправило дело в ООН.

Именно на этом фоне и прозвучали слова депутата. Для части иранских политиков решение МАГАТЭ выглядит не нейтральной процедурой, а продолжением давления, которое началось с бомбардировок. Выход из договора для них означает снять с себя международные ограничения. Призыв к испытаниям означает, что речь уже идет не только о словах, а о ядерном сдерживании. Закон еще не принят, и слова одного депутата — это еще не решение всей страны. Но направление ясно: после ударов 2025 года в Иране все громче говорят, что старые правила страну не защитили.

Передача дела в Совет Безопасности и жесткие заявления в парламенте не возникли сами по себе. Они стали следствием нападения США и Израиля на Иран. Именно этот удар разрушил систему инспекций и дал сторонникам ядерного оружия в Тегеране главный аргумент. То, что сейчас выглядит как ускорение иранской ядерной программы, есть ответ на войну, которую начали против страны, все еще связанной договором о нераспространении.

Именно здесь видно, чем обернулась политика администрации Дональда Трампа. Эта авантюра не только вызвала топливный кризис в мире. Она еще и приблизила тот результат, которому удар якобы должен был помешать. Разрушив объекты и сорвав проверки, Вашингтон не остановил иранский ядерный путь. Напротив, он сделал его внутри Ирана политически почти неизбежным. Если Тегеран пойдет к ядерному оружию, это будет не внезапной новой угрозой, а последствием войны, которую начали, чтобы эту угрозу предотвратить.

********************************************************

🇩🇪 По оценке австрийского военного эксперта Маркуса Райснера, Россия рассчитывает сделать предстоящую зиму одним из главных инструментов давления на Украину.
Как пишет BILD, при практически застывшей линии фронта Москва намерена усилить удары по энергетике и другой критической инфраструктуре, используя холод как дополнительное оружие против украинского общества. Райснер считает, что Путин «глубоко убежден, что зимой сможет окончательно поставить Украину на колени». При этом эксперт не видит никаких признаков готовности Москвы к уступкам, несмотря на посреднические усилия США.

Главная уязвимость Украины, по мнению Райснера, — состояние энергетической системы и нехватка средств ПВО. BILD утверждает, что за четыре года войны около 80% критической инфраструктуры страны, прежде всего энергетической, было повреждено или уничтожено. Именно по этим оставшимся «жизненным артериям» Россия, как предполагает эксперт, будет стараться наносить особенно интенсивные удары зимой.

Отдельная проблема — дефицит ракет-перехватчиков. Райснер называет системы Patriot ключевым средством против российских ракет. В качестве примера BILD приводит один из последних массированных ударов: из примерно 60 российских ракет украинской ПВО удалось перехватить лишь около половины. По словам Райснера, именно сокращение возможностей противовоздушной обороны является «ахиллесовой пятой», которую видит и намерена использовать Россия.

Одновременно Москва наращивает возможности для массированных атак беспилотниками. Создаются новые базы и площадки для запуска дронов, а сами аппараты становятся быстрее: некоторые современные российские беспилотники, отмечает BILD, способны развивать скорость до 600 км/ч, что значительно осложняет их перехват. Райснер ожидает, что в ближайшие месяцы Россия попытается еще сильнее увеличить интенсивность воздушной войны.

Таким образом, описанный BILD сценарий выглядит так: Россия не обязательно рассчитывает добиться решающего прорыва на фронте. Вместо этого она может попытаться совместить постоянные ракетно-дроновые атаки, разрушение энергетики, истощение украинской ПВО и зимние холода, чтобы максимально ухудшить условия жизни гражданского населения и увеличить давление на украинское руководство, чтобы заставить его капитулировать.

Райснер предупреждает, что этим российская стратегия может не ограничиться. По его мнению, Европе следует ожидать дальнейшего роста числа диверсий и гибридных атак. Он не исключает даже ограниченных российских атак на восточный фланг ЕС, называя такой сценарий «вполне представимым».