![]()
Ирина Евса
Цвета прокисшего саперави облако вспенилось на холме.
Северный ветер читает волны справа налево, как палиндромы.
Руфь на мгновение цепенеет, что-то прикидывая в уме,
и наклоняется, подбирая с грядки подгнившие помидоры.
Вот что смущает: её лодыжки в густо-сиреневой сетке вен.
Если б не степень твоей одышки, ты бы решился… Но в сорок восемь
можно лишь изредка прыгать в гречку или куда там?.. Семейный плен
мятным отваром дыша на стёкла, боль обволакивает под осень.
Тихо. Так тихо, что слышен шорох игл, что роняет ливанский кедр.
Пёс озабоченно вырыл ямку. Там и улёгся, испачкав глиной
длинную морду. Внезапно грянул дождь, барабаня в непарный кед.
Руфь одержимо рыхлит участок между акацией и малиной.
Всё, что посеешь, чревато жатвой. Руфь это знает. Легко вогнав
в землю кирку, разбивает корни и сорнякам не дает потачки.
Вот что смущает: её приходы ночью, когда у тебя в ногах
тихо свернувшись, блестит зрачками, молча выпрашивая подачки.
Руфь это знает. И нянчит, месит грубую глину, пока шумит
куст одичавший; покуда чайник нервно потрескивает, пока ты
ищешь хоть щёлку, откуда виден берег, где рыжая Шуламит,
с детской беспечностью сбросив туфли, в море вылавливает агаты.
Виктор Каган
читал перечитывал не понимал
не верить не мог и не верил
как будто в рулетку с собою играл
последний патрон в револьвере
а смыслы меж букв и слов как вода
меж пальцев текли в никуда утекали
и в рифму воде протекали года
оскал улыбался в зеркальном лекале
где жизнь пролегла от войны до войны
где мат с ветерком от державной шпаны
где солнце не тускло и тьма не слепяща
где рай в шалаше где кто ищет обрящет
читал как впервые как на посошок
с воюющим миром где вечность до мiра
где плачет непарной судьбы сапожок
где право где лево где майна где вира
читал будто в детстве хлебнул самогон
как взрослый когда лишь рукав для закуски
и ты набираешь смертельный разгон
в широкий тоннель только выходы у́зки
глотаешь страницы спеша дочитать
но слов как ни мучайся не разобрать
и книга открыта на первой странице
в твоей пятерне или божьей деснице
© 7 сент 2022
ИРИНА ЕВСА / ВИКТОР КАГАН
Ирина Евса
Цвета прокисшего саперави облако вспенилось на холме.
Северный ветер читает волны справа налево, как палиндромы.
Руфь на мгновение цепенеет, что-то прикидывая в уме,
и наклоняется, подбирая с грядки подгнившие помидоры.
Вот что смущает: её лодыжки в густо-сиреневой сетке вен.
Если б не степень твоей одышки, ты бы решился… Но в сорок восемь
можно лишь изредка прыгать в гречку или куда там?.. Семейный плен
мятным отваром дыша на стёкла, боль обволакивает под осень.
Тихо. Так тихо, что слышен шорох игл, что роняет ливанский кедр.
Пёс озабоченно вырыл ямку. Там и улёгся, испачкав глиной
длинную морду. Внезапно грянул дождь, барабаня в непарный кед.
Руфь одержимо рыхлит участок между акацией и малиной.
Всё, что посеешь, чревато жатвой. Руфь это знает. Легко вогнав
в землю кирку, разбивает корни и сорнякам не дает потачки.
Вот что смущает: её приходы ночью, когда у тебя в ногах
тихо свернувшись, блестит зрачками, молча выпрашивая подачки.
Руфь это знает. И нянчит, месит грубую глину, пока шумит
куст одичавший; покуда чайник нервно потрескивает, пока ты
ищешь хоть щёлку, откуда виден берег, где рыжая Шуламит,
с детской беспечностью сбросив туфли, в море вылавливает агаты.
Стихотворение Виктора Кагана читать в блоге.