Владимир Пастухов (5 сентября)

Кажется, Аббас Галлямов написал, что Путин все больше становится похож на религиозного фанатика. Это верно с политической точки зрения — он уже много лет пытается позиционировать себя как аятолла, но не совсем верно с психологической. Чтобы быть религиозным фанатиком, как минимум нужна религия, а вейсманизм-шаманизм — это не религия. Скорее Путин похож на одного из тех людей, которых Карлейль называл «рабами доминирующей идеи». Описывая коррупционную историю с королевскими подвесками, потрясшую абсолютистскую Францию и ставшую одной из предтеч французской революции, Карлейль начинает с изображения личности, целиком поглощенной одним-единственным заветным желанием, которое уничтожило в ней все человеческое.

К 2026 году такой доминирующей идеей Путина, подмявшей под себя все остальные черты его характера, стала война. Каждое его новое явление народу становится лишь дополнительной иллюстрацией этой мысли. Путин вышел на пресс-конференцию в Бишкеке, как на татами. Он явно спешил и очевидно был возбужден после какого-то предыдущего разговора, и был настроен сломать чью-то ногу. Он выглядел совершенно одержимым. Это было одновременно притягивающее и отталкивающее зрелище.

В любом случае, он не выглядел человеком, готовым заканчивать войны. Но,  чтобы не ошибиться, надо по-гегелевски различать Путина как «вещь в себе» (как сферического коня в вакууме) и как «вещь для других», то есть как человека, помещенного в контекст реальной истории, которая может быть весьма враждебной его планам.

Путин в качестве сферического коня только входит в азарт. Трудно представить, что по собственной воле он может остановить эту войну. И вовсе не из
каких-то человеконенавистических соображений. Война стала делом его жизни. Я видел такое у предпринимателей высокого полета. Они не могут отойти от дел не потому, что им не хватает денег, а потому, что им не хватает «движухи». Как говорила героиня одного советского фильма, если война закончится, что ему ещё делать — участкового ждать?

Даже если представить, что по каким-то причинам он закончил войну и остался у  власти, то жизнь его навсегда останется пресной. Ему просто нечем будет заняться.

Тут есть нечто большее, чем злость или ненависть. Это сродни лудомании. Он будет постоянно искать войну, возвращаться к войне, наслаждаться войной, тосковать без войны.

Но Путин не сферический конь в вакууме, а обыкновенный человек, зажатый в тиски конкретными историческими обстоятельствами. Я вполне допускаю, что эти обстоятельства могут вынудить его прекратить войну в том случае, если он придет к выводу, что она угрожает его власти. Тогда он найдет способ выскользнуть
из войны, представив любое очевидное поражение как победу. Есть предположение, что при переходе к миру Путин не сможет долго управлять государством, потому что не справится с мирной повесткой. Я этого не исключаю и сам много об этом писал. Это возможно, но не обязательно. У Путина достаточно ресурсов, чтобы удерживать ситуацию под контролем до конца жизни.

Проблема лежит совершенно в другой плоскости. После войны Путин перестанет быть самим собой, точнее — потеряет себя нынешнего. Исчезнет с таким трудом приобретенный смысл жизни, а вместе с ним — кураж. Путин окажется в состоянии эмоционального диссонанса, когда он еще мил миру, но мир ему уже не мил.

Мне кажется, что сейчас я лучше понимаю Александра I , которым к концу правления овладела охота «к перемене мест», к бессмысленным скитаниям по бесконечной стране. До сих пор жива легенда, что он не умер, а изменил имя и стал жить отшельником. Но Путин не Александр, ему и отшельником не стать — везде найдут. Он будет вяло домучивать свой срок. Это будет унылое послевоенное правление, самой большой проблемой которого будет сам Путин. Вялая, дряхлая, потерявшая драйв эпоха. Второй великий застой.