Катя Марголис (2 сентября)

Решения имеют значение. Но и слова имеют не меньшее. Да и любое решение сначала приходится сформулировать словами. И от того, какие слова выбраны, зависят дальнейшие события.

Правительство Германии, наконец, закрывает «Русский дом» в Берлине. Не прошло и четверти века путинских КГБ-лет и восьмидесяти лет деятельности КГБ до этого — и вот… эврика!

Ещё 10 августа это было очень юридически сложно и почти непреодолимо, и вдруг 1 сентября все сложности испарились: Германия таки денонсировала соглашение, регулирующее деятельность «Русского дома». С 18 сентября закрывается российское генконсульство в Бонне, ужесточается контроль въезда российских граждан. Германия намерена добиваться новых санкций и усиления давления на российский «теневой флот».

Что же случилось?

Всего, что было до этого, было мало. Российских войн и геноцидов мало. Грозного мало. Сирии мало. Мариуполя мало. Бучи мало. Тысяч ботов и троллей мало. Вмешательств в выборы было мало. Агентов влияния мало. Солсбери и отравлений на Западе мало.

А понадобилось всего лишь обнаружение в аэропорту Лейпцига российского беспилотника со взрывчаткой.

И вот внезапно наступило озарение.

Немецкие власти прямо связали произошедшее с российской военной разведкой и назвали частью гибридной войны России против европейских союзников Украины.
Назвали вещи своими именами.
А назвав, приняли очевидное решение.
Потому что слова приходят вместе с видением — и одновременно его формируют.

Российская ставка все эти годы была именно на то, что Европа будет смотреть в другую сторону, чтобы «не допустить эскалации» и будет бояться называть вещи своими именами, открывая дорогу той самой эскалации, но с односторонним движением в пользу России . Поэтому диверсия останется «инцидентом», пропагандист — журналистом, агент влияния — общественным деятелем, а государственная культурная институция страны, ведущей войну против Европы, — местом мирного культурного обмена. А «Русский дом», часть сети Россотрудничества и российской инфраструктуры влияния — чуть ли не домом-музеем Чехова и Чайковского.

И вопрос сейчас вообще не в том, хороша или плоха русская культура и можно ли читать Достоевского после Бучи. Это сейчас неинтересно.

Культура, образование, религия и спорт десятилетиями были встроены сначала в советскую, а затем в российскую систему «мягкой силы». После 1991 года сменились вывески. Система никуда не исчезла.

Сначала понадобилось создать привлекательный образ России, затем через него нормализовать российское присутствие и российские нарративы, а в конце — саму мысль о том, что с этой Россией можно продолжать жить, как прежде.

Сначала поэты и балеты. Потом ракеты.

Российский павильон на Биеннале или олимпиады —лишь верхушка айсберга.

Российские операции влияния — прямое продолжение советских «активных мероприятий»: они используют демократические свободы, паразитируют на культуре, науке и образовании, встраиваются в медиа, академическую и культурную среду, усиливают существующие внутри общества конфликты.

И цель здесь гораздо шире прямой пропаганды. Это постепенное привыкание. Нормализация агрессии через присутствие агрессора. Размывание европейской солидарности и самой способности распознавать угрозу и сопротивляться ей.

Поэтому «Русские дома» и Россотрудничество — вовсе не периферийная культурная история.

Давайте напомню.

Начиная с 1920-х годов, ГПУ/НКВД/КГБ институционализировал систему «активных мероприятий», включавших:

проникновение в культурные и академические институты,
поддержку псевдопацифистских и «мирных» движений,
манипулирование религиозными общинами,
создание подставных организаций,
внедрение агентов в медиа и интеллектуальные круги,
эксплуатацию западных либеральных норм,
формирование симпатизирующих элит.

Эти операции централизованно планировались, финансировались и оценивались как инструменты национальной безопасности. Их цели были сохранены и восстановлены при Путине как физическом представителе и наследнике КГБ.

Кремль в этом году потратил рекордную сумму за 14 лет на распространение своего влияния за рубежом.

Федеральное агентство «Россотрудничество, которое продвигает интересы Кремля за границей и считается прикрытием для деятельности российских спецслужб за пределами страны, только в 2025 году уже израсходовало рекордную сумму — самую большую за последние 14 лет — на работу с иностранцами.

Всего агентство заключило контракты на 412 миллионов рублей (4,12 миллиона евро) на реализацию различных программ, ориентированных на иностранных граждан. Эта сумма в полтора
раза больше, чем в прошлом году, согласно подсчётам расследовательского портала «Важные истории».

Большая часть средств — 357,3 миллиона рублей — была направлена на основную программу «Россотрудничества» под названием «Новое поколение». Эта инициатива нацелена на создание сети молодых активистов, журналистов, блогеров, учёных и предпринимателей за рубежом, настроенных благожелательно по отношению к России.

В прошлом году на программу выделили всего 127,8 миллиона — почти в три раза меньше.

В рамках программы «Новое поколение» иностранным гражданам в возрасте от 14 до 40 лет оплачиваются короткие поездки в Россию, в ходе которых они участвуют в экскурсиях, походах, встречах с чиновниками и тренингах, организованных пропагандистами. Те же лагеря, где милитаризируют украденных украинских детей — только в другой форме.

Кремль рассчитывает, что со временем эти участники займут влиятельные должности в своих странах и будут сохранять «конструктивное» отношение к России.

А уж Италия — самый излюбленный плацдарм для этой деятельности.

Дочь сенатора Пушкова Дарья Пушкова по-прежнему возглавляет «Русский дом» в Риме, где трудится на ниве культурных инфильтраций, дезинформации и пропаганды, не покладая рук.
Писала об этом не раз.

Италия стала одним из важнейших полей этой войны неслучайно.

Статус культуры и её свободы здесь чрезвычайно высок. Культурная автономия и отсутствие цензуры — практически священные коровы. Именно поэтому на них так успешно паразитирует российская пропаганда и именно поэтому здесь так трудно отменить даже гастроли совершенно одиозного Гергиева или выступления очевидных сторонников путинского режима. Системно показывать, каким образом культура становится инструментом российской агрессии и её нормализации внутри Европы.

Поэты, балеты и ракеты идут подряд. Это подразделения одной и той же российской государственной армии.

À la guerre comme à la guerre.
И именно здесь находится огромная зона ответственности российской эмиграции.

Мы лучше многих европейцев знаем этот язык, эти интонации, эти способы подмены понятий. Мы способны распознать, где начинается art washing, где культура превращается в оружие, где разговор о мире превращается в предложение Украине перестать сопротивляться, где европейская свобода используется против самой Европы.

Но для этого нужно перестать быть виктимными инфантилами : почему нас обидели, ущемили, не пустили, не позвали, не поняли, не дали —визу, грант, сцену, паспорт. И перестать воспринимать принимающие страны прежде всего как комфортные отели и кормушки-площадки и сцены для собственных гастролей и выступлений, адресованных воображаемым избирателям прекрасной России будущего, пока реальная Россия настоящего занята бомбёжками Киева.

Не пора ли, наконец, задать себе другой вопрос: что можем сделать мы для стран, в которых теперь живём, чтобы противостоять тому чудовищному злу, которое несёт сюда наша бывшая родина?
«Русский дом» в Берлине закрывается потому, что Германия, наконец, (!)начинает всерьёз относиться к войне, которая давно идёт не только на украинской земле.

Дроны, диверсии, дезинформация, культурное и политическое влияние — части одной войны.
Решения имеют значение.

Но сначала вещи нужно назвать своими именами.

И это, оказывается, не так трудно, когда, наконец, видишь своими глазами.

А закрыть «Русский дом» и выбросить ключи оказывается тем легче, чем ближе начинённые взрывчаткой российские дроны подлетают к собственному дому.