Татьяна Вольтская (31 августа)

Так вот, значит, расскажите детям, почему мы начали нашу любимую СВО – настолько любимую, что и не знаем, что делать-то будем, когда она кончится. А начали мы ее, потому что, что можем, а то бы нас разорвали, как косатки белого медведя – честно говоря, этот экскурс в мир дикой природы на встрече с учителями – как бы уже совсем too much. И не только потому, что никакие косатки никаких белых медведей на клочки не рвут, но само зрелище вальяжно развалившегося пахана перед раболепно улыбающимися, поддакивающими и подхихикивающими воспитателями молодого поколения – невероятно тошнотворно. У кудрявого здоровяка, сгонявшего на Северный полюс, вроде даже лицо хорошее – тем ужаснее на нем выражение счастья от лицезрения владыки.

А ведь это чистая сцена из «Тараканища»: что ж вы еще не женились, а почему только через год, а дети когда будут? – Да мы запланировали, запланировали, Владимир Владимирович, как же, как же, обязательно – смущение, хлопотание лицом. – Давайте-давайте, детей надо как можно раньше рожать – шевеление невидимых усов. Чуковский четко объяснил нам истинный смысл этих слов: «Принесите-ка мне ваших детушек, / Я сегодня их за ужином скушаю». Точка. Ничего другого в этом диалоге нет. «Принесите – причем сегодня, а не завтра». «Конечно-конечно, не сомневайтесь».
Невыносимое зрелище.

Ни один из учителей не осмелился сказать, что ему, погребенному под горой бумаг, спущенных чиновниками, некогда учить детей, и что в регионах молодым учителям платят 15-25 тысяч. И что нехватка учителей – катастрофическая, в педвузах недобор даже на бюджет – нет охотников надрываться за копейки. Никто не заикнулся – а, может, не стоит с 1 класса разбирать автомат и готовиться в солдаты, не спросил, почему в школах все меньше учебы и все больше войны. Все лучились счастьем находиться в одном пространстве с владыкой. Вот это и есть растление. Как же быстро оно захватывает все новые площади – как борщевик. И как же сложно будет его выпалывать – после того как.

Распад империи действительно ужасен, два ее главные столпа – жестокость и ложь – невыносимо смердят. Ложь – главная скрепа: ихтамнет, все критики власти – иноагенты, все протесты – по указке кураторов, Путин – это Россия, Россия никогда ни на кого не нападала, в Украине нацисты, в Буче – инсценировка, а теперь уже до мышей, пардон, до косаток добрались.

Ложь – мать жестокости, она ее лелеет и покрывает: пыток, раскинувшихся по стране с инквизиторским масштабом и задором, как бы нет. А их и в 37-ом как бы не было, но сегодняшний «звонок другу» — пытка током с помощью телефонного аппарата ТА-57, «тапика» — прямая ниточка в советские времена. Запытывая людей до потери сознания, они не другу, они товарищу Сталину звонят. И – замечу – дозваниваются.

Но есть и третий столп – подлость. Ударить по украинской многоэтажке, подождать, пока приедут спасатели и врачи – и ударить второй раз, чтобы и их тоже убить. И пока родители оплакивают убитых детей, врать, что били по военной цели и ликвидировали 300 украинских генералов.

Чем больше на это смотришь, тем больше все внутри спекается от ужаса и омерзения. Даже нацисты были честнее: евреи и цыгане – не люди, славяне – недолюди, сверхлюди арийцы расширяют свое жизненное пространство. А наши ублюдки – типа борцы со вселенским злом. А кто вякнет, что попали в школу или больницу – садись за «дискредитацию». И никто как будто не замечает, что захватывать руины, кладя на каждый метр развалин по 5 трупов – это безумие. Но безумие и есть – расплата за ложь и жестокость.