![]()
7 декабря 1970 года канцлер ФРГ Вилли Брандт опустился в Варшаве на колени перед памятником жертвам подавленного восстания в Варшавском гетто. Это коленопреклонение вошло в историю как акт благородного покаяния.
Запечатленное на этом видео Andriy Melnyk was reburied in Kyiv: Zelensky announced the return of Konovalets коленопреклонение Зеленского, но не перед миллионными жертвами его свободолюбивого народа, а перед трупом пособника нацистов, мечтавшего об этнически чистой Украине, имело место 25 мая 2026-го года. И оно тоже войдет в историю. Но на этот раз, как акт величайшей подлости, предательства и кощунства, не замеченные мировой прогрессивной общественностью, и оставшиеся безнаказанными, как, впрочем, и все остальные деяния гаденыша с Банковой, успешно приближающего свою страну к нацистским идеалам перезахороняемого трупа. Ведь не случайно, он заявил на этой богомерзской церемонии, что «Мельник вернулся в свободную, сильную и гордую Украину, о которой мечтал.»
О такой же очищенной от жидов и москалей Украинии мечтал и лидер ОУН, полковник Армии УНР Евгений Коновалец, чьи гнилые потроха были доставлены из Роттердама, и которыми вчера под торжественный салют удобрили землю любимой неньки. Во время церемони было повторено заявление о возвращении Коновальца в когда-то вымечтанную им Украинию. Так что, до открытия Пантеона Национальной Памяти осталось всего ничего: перевезти в неньку остаТки (да, останки — у людей) Степашки (Бандеры)и Симошки (Петлюры).
А это, если верить заявлению главы Украинского института национальной памяти (УИНП) Александру Алферову, «может состояться до конца 2026 года». И вот тогда остаТки (ага, остаНки — у людей) всех четырех нетопырей опять потревожат, чтобы выполнить постановление Кабинета министров Украины от июля 2026 года, которое официально утвердило приказ о создании Украинского национального пантеона героев на территории Национального заповедника «Киево-Печерская лавра». «Проект задуман как мемориальный комплекс для чествования выдающихся государственных и военных деятелей Украины прошлого и настоящего.»
А чё, молодежные тусовки с танцами и жареньем шашлыков (свинячих, разумеется) щиры украинцы под сводами этой одной из важнейших православных святынь, находящейся под защитой ЮНЕСКО (ни слова не обронившей об этом невиданном кощунстве), уже проводили. Так что, место это осквернено вполне себе достаточно, чтобы закапывать там свою национальную падаль.
Похоже, что по следам последних деяний Зеленского настал и Алексу Тарну черед прозреть окончательно и бесповоротно. А ведь четыре года тому он заедино с «маленькими израильскими изями» страстно топил за независимость неньки.
Прозрение Тарна дорогого стоит. Он изумительно одарен в слове, до изнеможения умен, многосторонне образован, и при этом, в силу своего смачного острословия, никогда не бывает скучен. К тому же, он просто по-мужски безмерно обаятелен. Тексты таких харизматических персонажей похожи на своих авторов. И будучи запущены на любой платформе, активно продвигаются во все концы русской блогосферы самими читателями.
Но этот памфлет, и на фоне самых дерзкой публицистики Тарна, особенный. Ведь по сию пору существуют, создают сайты, пишут в свои собственные блоги и комментируют в чужих, жалкие «маленькие изи», оказавшиеся столь подверженными любому коллективному безумию. Заразившись последней ее разновидностью — украиной головного мозга — больше четырех лет назад, они продолжают бубнить первоначальный слоган войны, — «пока они под бомбами, им все можно». Хотя зловещую сущность этого подходца уже давно разоблачили Юлия Латынина, Константин Броневой, Алексей Арестович, Соня Тучинская 😊)… You name it…
Да, что там отдельные индивидуумы. Когда прозревать начали уже целые страны…
Польша восприняла вызывающий акт публичной героизации нацистских коллаборационистов, как пощечину коллективной памяти поляков, никогда не забывавших об обустроенной «украинскими борцами за независимость» «волынской резне». И вот, наконец, они со шляхтческой брезгливостью возвратили Зеленскому его орден «За заслуги», доказав этим, как свято поляки чтят память своих мертвых — 100 тысяч соплеменников — жертв этнических чисток 43-45 годов.
Дальше — больше. Президент Польши в ответ на решение Зеленского присвоить одному из подразделений ВСУ имя «Героев УПА», хочет лишить последнего Ордена Белого Орла. В ответ на это щиры украинцы пафосно пригрозили Польше, что нога их более не ступит в ее пределы. А вот на этот наглый вы..р депутат Сейма от партии «Право и справедливость» ответил, что для Польши неприемлем политический шантаж со стороны кого-бы то ни было, и украинцев — в особенности, и она сама не желает видеть их у себя.
До этого, кумир нации, экс-президент Польши Лех Валенса возмутился открытым почитанием на Украине добровольных пособников нацистов, становящимся новейшийм культом этнических украинцев. Он открыто заявил, что в знак протеста против этого, не станет больше носить на груди флаг Незалежной.
Памятуя о каждой четвертой жертве Холокоста, испепеленной на Украине нацистами не без помощи своих украинских пособников, робко покритиковал Зеленского за перезахоронение останков Мельника и Израиль. Очень робко, учитывая грандиозный масштаб украинского вспомоществования нацистам в святом деле уничтожения полутора миллионов украинских евреев.
Было бы здоровско перевести этот неподражаемый памфлет на английский и через Марка Рубио отправить Трампу, который, по его прочтении, взвизгнул бы от восторга. И, кто знает, как результат, запретил бы, возможно, продажу американского оружия и данных разведки чудной стране, Президент которой, мечтая стать членом НАТО, или, на худой конец, ЕС, перетаскивает трупы нацистских пособников в родные пенаты, и коленопреклоненный под звуки салюта перезахоранивает их под Киевом. После Мельника у Банковой на очереди — Бандера, Петлюра, Евген Коновальц…. Спешат, торопятся пополнить свой постыдный национальный Пантеон именами, вернее, трупами своих же постыдных героев…
Я бы все бросила, и сама перевела. Но, к стыду своему, качественно умею переводить только в одну, легкую сторону: с английского на русский.
***************************
Итак, Алекс Тарн, 5.2026 Востутзиха:
Vos-Tut-Zikh-92
В антисемитской клоаке под названием Украина торжественно закопали мерзкую падаль по имени Андрий Мельник, выкопанную до этого далеко на западе, в Люксембурге. Вы спросите, зачем выкапывать, а затем заново закапывать? Дело в том, что антисемиты обожают запашок разлагающейся падали.
Конкретно эта падаль довольно долго ублажала обоняние юдофобов Франции, Германии и Бенилюкса, но со временем вонь повыветрилась, и теперь ее решили подновить зарядом свежего украинского антисемитизма. Вытащить, подновить и снова закопать.
Подновлением занялся лично нынешний украинский гетьман, выходец из евреев и как это часто бывает с выходцами, махровый антисемит. Говорят, его изгнали с финала межпланетного конкурса антисемитов только потому, что он заподозрил в излишней симпатии к евреям жюри, составленное из Адольфа Эйхмана, Богдана Хмельницкого и двух Шевченко: Тараса и Максима.
На прошлой неделе мировые СМИ обошла фотография этого коленнопреклоненного выходца, возлагающего цветы на свеже-воняющий холмик с подновленной падалью Андрия Мельника. Не знаю, верить или нет, но кое-кто утверждает, что перед закапыванием выходец так долго и проникновенно лобызал тазовые кости скелета, что возникли опасения — не нарушит ли он этим сохранность великой украинской святыни.
Затем в сеть хлынули трепетные описания церемонии. Особенно, как это обычно бывает, старались некоторые евреи и выходцы из таковых. Первые — все как один мазохисты — скрепя сердце, отмечали некоторую неоднозначность личности Мельника в период, когда он еще не был падалью, но уже нестерпимо вонял.
Да, писали они, ссылаясь на книги и статьи авторитетных специалистов — в частности, на ведущего исследователя темы ОУН-УПА канадского историка по имени Джон-Пол Химка — да, писали они, действительно существуют (не вполне необоснованные) утверждения о (предполагаемой) вине Мельника в мероприятиях по (предполагаемо) намеренному прекращению жизни некоторого числа мирных жителей, среди которых (возможно, хотя и необязательно) были лица этой самой национальности. Ну, эти… как их… ну вы понимаете.
Но при этом, продолжали они, никак нельзя забывать о титаническом вкладе этого великого героя в святую борьбу за независимость Украины. И когда мы принимаем во внимание этот факт, то, конечно, огромная глыба, гигантский утес самоотверженного подвига этого былинного богатыря полностью затмевает (отдельные малозаметные) совсем небольшие пятнышки в том, что касается (предполагаемых)… как бы это определить… эксцессов по отношению к этим… как их… ну вы понимаете.
И вообще, у прекрасной Украины, горячо обожаемой защитниками Мельника, Бандеры и прочих Петлюро-Шевченко-Хмельницких попросту нет других героев. Ну вот нет, хоть ты тресни! Нет никого, кроме тех, на кого приходится смотреть неоднозначно, одним глазком, закрывая другой, дабы в поле зрения не попадались досадные мелочи вроде Бабьего Яра и прочих аналогичных картин.
Что на это можно ответить? Выводы действительно коренным образом зависят от точки зрения.
Посмотришь с одной стороны — видишь расстрельные рвы, украинскую обслугу лагерей смерти, Уманскую резню, мясника-Хмеля, Проскуровский погром и кровавые подвиги гайдамаков, воспетые самым, пожалуй, антисемитским поэтом из всех, каких когда-либо рожала мировая литература.
Посмотришь с другой — видишь беззаветных борцов за свободу родной страны, народных мучеников и творцов-кабздарей (или как там?.. козобрей?.. ах да, кобзарей!) , положивших свою жизнь и недюжинный талант на алтарь независимости любимого отечества.
А посмотришь сверху — видишь и то, и другое, то есть так называемую “неоднозначность”.
Но я — вот хоть убейте! — никак не могу понять, почему я должен смотреть на какое бы то ни было явление не со своей, а с чужой точки зрения — или даже сверху, со стороны “неоднозначности”? Почему? Почему я должен принимать во внимание то, что интересует меня куда меньше, чем, скажем, судьба инфузории-туфельки в одной из луж на семнадцатом спутнике шестой планеты тридцать второй звезды в созвездии Тау-кита? Почему меня должна волновать независимость какой-то антисемитской клоаки?
Нет, я конечно, в принципе симпатизирую тем, кто стремится к национальной независимости. Но это довольно общая, неконкретная или даже виртуальная симпатия. Чтобы перевести ее в более конкретное реальное чувство, она должна поддерживаться ответной симпатией — так оно принято в межчеловеческом общении.
И напротив, трудно до невозможности симпатизировать тому, кто всеми силами и средствами демонстрирует свою антипатию по отношению к тебе.
Тому, кто постоянно ведет себя как последний жлоб и наглец, предъявляя тебе совершенно немыслимые претензии, как будто ты чем-то ему обязан.
Тому, кто ставит на своих площадях памятники самым кровавым палачам твоего народа.
Тому, кто не упускает случая харкнуть тебе в лицо и оттоптаться грязными сапогами на всем, что тебе дорого и свято.
Могу ли я в таком случае симпатизировать ему и его борьбе? Ему и его “Майн кампфу”? Пожалуй, что нет. Пожалуй, что подивлюсь на чужую непреходящую злобу, а потом отвернусь, да еще и выругаюсь: пускай, мол, горят они оба ясным пламенем — и он, и его борьба! Пускай себе борется с кем хочет, но уже без моей симпатии.
Потому что я принципиально отказываюсь смотреть на него иначе как со своей стороны — только со своей — даже не пытаясь перейти на другую, то есть на его сторону и не пробуя взглянуть сверху, оттуда, где якобы “неоднозначно”. В итоге получается, что мне решительно наплевать и на юдофобскую Украину, и на ее независимость.
А вот на что мне столь же решительно НЕ наплевать, так это на жесточайшие убийства миллионов моих соплеменников, на зверский геноцид евреев, неоднократно совершенный в течение нескольких веков как упомянутым Андрием Мельником, так и его многочисленными духовными отцами и предшественниками.
Вот об этом я думаю, когда вижу гнусного выходца из евреев, лобызающего тазовые кости вонючей антисемитской падали. Об этом — и больше ни о чем!
Вот такой я однозначный — можете себе представить?
И выводы из упоминаемой защитниками людоеда монографии канадского историка с украинскими корнями Джона-Пола Химки я сделал совсем-совсем другие. Не уверен, что эти защитники знают, о чем говорят. Не уверен, что они действительно читали монографию Химки под названием “Украинские националисты и Холокост” (Участие ОУН и УПА в уничтожении еврейского населения Украины. 1941-1944).
Я имею в виду — читали всю книгу, а не ее тенденциозное изложение в коротеньких статейках и постах своих единомышленников. Читали, как я, изучивший эту книгу от корки до корки (но не от Химки до Химки, поскольку заглядывал и в некоторые материалы из прилагаемого там списка литературы). Все 424 страницы, весь тамошний огромный фактический материал, где каждое утверждение и цитата критически взвешены и снабжены ссылками на источник.
Кем, к примеру, был вышеупомянутый вонючка по имени Андрий Мельник — для тех, кто не знает? Уроженец Галиции, друг Евгена Коновальца, который основал в 1929 году Организацию Украинских Националистов (ОУН). Он же сменил Коновальца после гибели того в 1938-ом, возглавлял ОУН до ее раскола в 1940 году на две фракции: бандеровцев — ОУН(б) и мельниковцев ОУН(м).
Издох же этот кабысдох (или кобзарь?.. а черт их знает, как они там друг друга именуют) в 1964 году, в Люксембурге. Совсем немного не дотянул, сволочь, до своего семидесятипятилетия — на празднование коего, без сомнения, съехалось бы немало не помнящих родства евреев-мазохистов и выходцев из таковых — из тех, кто сегодня исходят жовто-блакитной пеной, защищая кровавых уродов.
Там же его и закопали, пока 21 мая текущего года не состоялось уже описанное мною торжественное перезахоронение этой вонючей падали в украинскую землю, обильно политую еврейской кровью — в том числе и при его участии.
Чем Андрий Мельник отличается от Степана Бандеры? Очень немногим. Как пишет Химка, “последователи Бандеры и последователи Мельника не сильно отличались по идеологии, но их основные базы поддержки различались географически. Бандеровская фракция была сильнее в Галичине и на Волыни; фракция Мельника была самой сильной в эмиграции, особенно в рейхе и протекторате Богемии и Моравии, а также на Буковине”.
Эта “связь с рейхом” была документально зафиксирована 2 мая 1939 года, то есть ДО начала Второй мировой войны, когда Мельник — тогда еще в качестве единоличного вождя ОУН — заверил министра иностранных дел Германии Риббентропа, что его организация (дальше цитата из письма Мельника в переводе с немецкого на русский) «по мировоззрению родственна движениям того же типа в Европе, в частности, национал-социализму в Германии и фашизму в Италии».
“Фашистский расклад, — пишет Химка, — был очевиден украинским наблюдателям за пределами ОУН. В своих воспоминаниях о немецкой оккупации Кость Паньковский, который сам сотрудничал с немцами и осудил ОУН за разрыв с Германией осенью 1941 года, определил членов ОУН так: «Люди, которые в течение многих лет сотрудничали с немцами и были идеологически связаны с фашизмом и нацизмом, то есть на словах, в печати и на деле годами проповедовали идеи тоталитаризма и ориентации на Берлин и Рим»”.
Нынешние отмыватели репутации убийц любят цитировать те или иные высказывания и приказы людоедов времен Гражданской войны, направленные против погромов. Подключают и известное письмо Владимира Жаботинского, искавшего помощи петлюровцев в организации еврейской самообороны, упоминают сотрудничество сионистов с украинской эмиграцией (завершившееся, впрочем, после казни Петлюры Шварцбурдом), приводят фамилии еврейских врачей — членов ОУН/УПА (как показывает Химка, фейковые по крайней мере частично).
Однако никакие потуги не в состоянии смыть даже одну-единственную капельку еврейской крови с рук омерзительных убийц и людоедов.
Вот что пишет по этому поводу Химка: “Неприятие погромов оставалось частью господствующего мышления ОУН даже тогда, когда в конце 1930-х годов антисемитизм внутри движения усилился. В очень антисемитской брошюре Мартынца 1938 года указывалось, что для сокращения числа евреев на территории Украины «нет необходимости ни в погромах, ни в насильственном выселении. Достаточно будет полностью отделиться от них»”.
Хотелось бы, правда, знать, как этот подлец-Мартынец представлял себе такое “полное отделение”? Впрочем, ждать ответа в 1938 году оставалось совсем недолго.
“Тем не менее, — продолжает Химка, — оуновцы-сторонники насильственных этнических чисток вполне представляли себе массовое убийство евреев в ходе национальной революции. Когда Митринга писал о необходимости очистить Украину от неукраинского элемента, он упоминал конкретно евреев. Колодзинский не стеснялся в выражениях: «Нет сомнения, что гнев украинского народа по отношению к евреям будет особенно страшен. У нас нет нужды сдерживать этот гнев, наоборот, [нужно его] ещё усиливать; чем больше погибнет евреев во время восстания, тем будет лучше для украинского государства, потому что евреи будут единственным меньшинством, которое мы не решимся охватить нашей политикой денационализации. Все остальные меньшинства, которые выйдут живыми из восстания, мы денационализируем»”.
Это писалось с ведома и одобрения того самого Андрия Мельника, чья мерзкая падаль была торжественно перезахоронена на Национальном украинском кладбище среди прочих таких же убийц и людоедов. Писалось еще ДО начала войны, ДО львовского погрома, ДО массовой резни в первые недели наступления Гитлера на территорию СССР. Ну а что произошло ПОСЛЕ, Химка описывает на хорошо документированном примере одного из сел под названием Боровцы — отмечая при этом, что менее документированная, но, скорее всего, аналогичная участь постигла сотни других деревень и местечек.
Учтите, речь в этом описании идет именно о самом-самом начале — можно сказать, о прологе последующего кровавого спектакля с украинскими людоедами и садистами в главных и вспомогательных ролях. Часто “отмыватели” указывают именно на эту деталь: мол, роль оуновцев была всего лишь “вспомогательной”.
Но я хочу обратить ваше внимание именно на пролог, потому что он представлял собой в некотором роде чистый эксперимент, когда в окрестности еще не было ни немцев, ни румын. Не было еще и официальной резолюции об “окончательном решении еврейского вопроса” — до Ванзейской конференции оставалось тогда около полугода.
Короче говоря, не было еще никого, на кого можно было бы спихнуть ответственность за происходящее — никого, кроме оуновской милиции Мельника и Бандеры. Расправы над евреями инициировались и осуществлялись в те дни ими — и ТОЛЬКО ими.
Дальше — цитата из монографйи Джона Пола Химки:
“В начале июля 1941 года, в промежуточный период после отступления советских и перед прибытием румынских войск, власть в селе захватила местная ОУН. И немедленно убила 4 или 5 человек из числа советских функционеров-украинцев. Через день или два глава группы оуновцев Степан Карбашевский отдал приказ уничтожить всех евреев в Боровцах; все евреи в Киселёве также были приговорены к смерти.
В обоих сёлах милиционеры ОУН в числе 15 или более человек собрали всех евреев и отвели их к близлежащему озеру. Винтовками и палками евреев загоняли в воду, где «им издевательски предлагалось покончить жизнь самоубийством». Милиционеры избивали и топили евреев, а тех, кого не могли утопить, расстреливали. Несколько дней спустя убийцы провели в Боровцах одно из тех празднований дня независимости Украины, которые широко проходили в то время также в Галичине и на Волыни; известно, что в Боровцы приехали активисты ОУН из Станислава в Галичине, чтобы принять участие в мероприятии.
Как обычно, существуют различные оценки числа евреев, убитых в ходе этой акции. По данным Чрезвычайной государственной комиссии, в Боровцах был убит 41 еврей. Один из преступников, Иван Карбашевский, говорил о 12–13 еврейских семьях. Другие упоминали 40 или 50–60 убитых. В 1959 году советские власти оперировали числом 44 для Боровцов и 91 для Боровцов и Киселёва вместе взятых. Алти Родал, ссылаясь на рукописные списки в Государственном архиве Российской Федерации, пишет о «приблизительно 150 евреях» из Боровцов и Киселёва вместе взятых.
Не может быть никаких сомнений в том, что преступниками были люди из ОУН. Люди из обеих фракций ОУН при совершении убийств работали вместе. Операции по уничтожению евреев, которые проводили активисты ОУН, отличались крайней жестокостью.
Тщательное расследование дела даёт возможность описать кое-что из того, что происходило в Боровцах. Дмитро Скорейко признался, что, когда он и Олександр Скорейко хватали евреев, они забрали, среди прочих, двух маленьких детей и восьмидесятилетнюю женщину. Последняя не могла ходить, поэтому они выволокли её из дома и посадили, как других людей, на телегу.
Георгий Волянский, который активно действовал во время убийств в Киселёве, признался, что, когда он пришёл забирать жену Шулима Простака, она схватилась за ствол его винтовки и начала кричать. Он вырвал винтовку у неё из рук и ударил прикладом. Она упала на землю и уронила своего двухлетнего ребёнка. Волянский один раз ударил ребёнка прикладом винтовки. Малыш, конечно, заплакал, а Микола Ковальский схватил кол и убил и женщину, и ребёнка. Дмитро Ковальский признался, что утопил полумёртвого ребёнка ногами”.
Конец цитаты.
…И вообще, у прекрасной Украины, горячо обожаемой защитниками Мельника, Бандеры и прочих Петлюро-Шевченко-Хмельницких попросту нет других героев. Ну вот нет, хоть ты тресни! Нет никого, кроме тех, на кого приходится смотреть неоднозначно, одним глазком, закрывая другой, дабы в поле зрения не попадались досадные мелочи вроде Бабьего Яра и прочих аналогичных картин.
Что на это можно ответить? Выводы действительно коренным образом зависят от точки зрения.
Посмотришь с одной стороны — видишь расстрельные рвы, украинскую обслугу лагерей смерти, Уманскую резню, мясника-Хмеля, Проскуровский погром и кровавые подвиги гайдамаков, воспетые самым, пожалуй, антисемитским поэтом из всех, каких когда-либо рожала мировая литература.
Посмотришь с другой — видишь беззаветных борцов за свободу родной страны, народных мучеников и творцов-кабздарей (или как там?.. козобрей?.. ах да, кобзарей!) , положивших свою жизнь и недюжинный талант на алтарь независимости любимого отечества.
А посмотришь сверху — видишь и то, и другое, то есть так называемую “неоднозначность”.
Но я — вот хоть убейте! — никак не могу понять, почему я должен смотреть на какое бы то ни было явление не со своей, а с чужой точки зрения — или даже сверху, со стороны “неоднозначности”? Почему? Почему я должен принимать во внимание то, что интересует меня куда меньше, чем, скажем, судьба инфузории-туфельки в одной из луж на семнадцатом спутнике шестой планеты тридцать второй звезды в созвездии Тау-кита? Почему меня должна волновать независимость какой-то антисемитской клоаки?
Нет, я конечно, в принципе симпатизирую тем, кто стремится к национальной независимости. Но это довольно общая, неконкретная или даже виртуальная симпатия. Чтобы перевести ее в более конкретное реальное чувство, она должна поддерживаться ответной симпатией — так оно принято в межчеловеческом общении.
И напротив, трудно до невозможности симпатизировать тому, кто всеми силами и средствами демонстрирует свою антипатию по отношению к тебе.
Тому, кто постоянно ведет себя как последний жлоб и наглец, предъявляя тебе совершенно немыслимые претензии, как будто ты чем-то ему обязан.
Тому, кто ставит на своих площадях памятники самым кровавым палачам твоего народа.
Тому, кто не упускает случая харкнуть тебе в лицо и оттоптаться грязными сапогами на всем, что тебе дорого и свято.
Могу ли я в таком случае симпатизировать ему и его борьбе? Ему и его “Майн кампфу”? Пожалуй, что нет. Пожалуй, что подивлюсь на чужую непреходящую злобу, а потом отвернусь, да еще и выругаюсь: пускай, мол, горят они оба ясным пламенем — и он, и его борьба! Пускай себе борется с кем хочет, но уже без моей симпатии.,,,
Читать дальше в Блоге