Бедный Рюрик. Три записи (3 августа)

Расследование The Bell: как провал СОРМ и «закона Яровой» привел к закручиванию гаек в рунете, а 2 Служба ФСБ получила карт-бланш от Путина.

В этом году у «закона Яровой», который должен был обеспечить тотальную слежку за россиянами, юбилей — ему исполнилось 10 лет. Но его требования до сих пор не выполняются операторами связи и интернет-компаниями. К этому открытию после теракта в «Крокус Сити Холле» пришло руководство Второй службы ФСБ, которая отвечает в России за борьбу с терроризмом и инакомыслием. Провал системы позволил чекистам из Второй службы перехватить контроль над рунетом, чтобы «навести там порядок».

В 2022 году 2 служба ФСБ организовала серию встреч с представителями крупнейших российских компаний в сфере информационной безопасности. Чекисты требовали, чтобы им дали возможность «деанонимизировать» авторов писем и звонков с угрозами, которые шли по всей стране. Тогда и выяснилось, что система оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ), как и закон о «цифровом суверенитете» — фикция, система не работает, проект провален.

📌 После терактов в «Крокус Сити», прорывов ВСУ в Белгороде и Курске и терактов внутри страны стало ясно, что профильные подразделения ФСБ провалили работу по всем направлениям «цифрового суверенитета».

⭕️ Весной 2025 года, вероятно, и состоялась конфиденциальная встреча Владимира Путина с главой Второй службы ФСБ Алексеем Седовым, на которой последний предложил навести порядок в интернете и получил карт-бланш.

Большой политической победой Второй службы стали блокировки WhatsApp и Telegram, самых популярных в России мессенджеров. Также Вторая служба поставила РКН задачу к 2030 г. заблокировать VPN. ФСБ определила и новые жертвы: требование устанавить СОРМ планируют распространить на все криптобиржи и игровые площадки страны. Параллельно силовики дожимают в судах крупнейшие российские банки, которые они хотят заставить делиться с ФСБ всей информацией о своих клиентах.

************************************************

📄 Психолог Ирина Лукьянова о вечном сюжете возвращения с войны: «Спасти капитана Копейкина»

«Повесть о капитане Копейкине» приводится в 10-й главе «Мертвых душ» Николая Гоголя. Почтмейстер сообщает чиновникам о честном служаке, который после войны долго и напрасно рассчитывал на помощь государства, за которое воевал. Заканчивается история так:

«Куда делся Копейкин, неизвестно; но не прошло, можете представить себе, двух месяцев, как появилась в рязанских лесах шайка разбойников, и атаман-то этой шайки был, судырь мой, не кто другой…»

Цензор Александр Никитенко «повесть о Копейкине» запретил, увидев в строках Гоголя очень опасный для тогдашней власти сюжет: государство само создает преступника и разбойника, выпихивает своего гражданина сначала на войну, а потом на обочину истории.

Но цензор Никитенко все понимал: в своих дневниках он очень язвительно отзывался о правилах и понятиях николаевского правления, но из благоразумия называл Россию «Сандвичевыми островами». Так сегодня зет-военкоры критикуют порядки в «армии Лаоса».

Гоголевский Копейкин искал человеческое понимание и участие, а нашел холод и мертвящую пустоту. Знакомый для России сюжет?

Судьба «рядового Копейкина» описана в мировой литературе многократно. О дороге с фронта в разбойники размышляли Гомер и Эсхил, Шолохов и Бабель, Ремарк и Хемингуэй. Но у каждой реальной истории – своя историческая почва.

Современные историки, Орландо Файджес и Джошуа Санборн, Питер Холквист и Борис Колоницкий, описывают предреволюционную Россию начала ХХ века как милитаризованное и пронизанное насилием общество. Миллионы людей научились обращаться с оружием и убивать. Война обессмыслилась, военная дисциплина разрушилась раньше, чем государство, в тыл вернулись миллионы солдат, у которых было оружие, они были полны ненависти, их можно было легко организовать. Любая политическая сила могла быстро создать свое вооруженное формирование. И фронтовики стали не столько главной движущей силой, сколько ресурсом для всех сторон конфликта.

Гражданская война в России в начале прошлого века оказалась психологически возможной именно после четырех лет мировой войны: насилие перестало казаться людям чем-то невообразимым.

**********************************************

📚 Уильям Ширер. «Берлинский дневник»

21 марта 1935 года.

«Сегодня вечером Гитлер закатил еще одну грандиозную «мирную» речь в рейхстаге. Этот человек действительно великолепный оратор, и, выступая перед шестью сотнями «карманных» членов рейхстага, бритоголовых, вырядившихся в коричневое подлипал, вскакивающих с мест и орущих всякий раз, когда Гитлер замолкает, чтобы перевести дыхание, он убеждает всех немцев, которые его слушают.

Сначала Гитлер воскликнул: «Немцам нужен мир… Немцы хотят мира… Никто из нас не собирается никому угрожать». По поводу Австрии: «Немцы не собираются и не хотят вмешиваться во внутренние дела Австрии, аннексировать Австрию или устраивать аншлюс».

31 августа 1940 года.

«Когда вчера как раз перед началом бомбежки зашла горничная, я спросил: «Прилетят сегодня англичане?» — «Наверняка», вздохнула она обреченно. Вся её уверенность, как и уверенность пяти миллионов берлинцев в том, что столица защищена от нападения с воздуха, улетучилась.

«Зачем они это делают?» — спросила она. «Потому что вы бомбите Лондон», — ответил я. «Да, но мы наносим удары только по военным объектам, а англичане бьют по нашим домам». Она представляла собой хороший продукт геббельсовской пропаганды. «Может быть, вы тоже бомбите их дома», — сказал я. «В наших газетах пишут, что нет», — возразила она.

Она заявила, что немцы хотят мира, и хотела узнать, почему англичане не приняли мирное предложение Гитлера».

Берлин даже в 1940 году — один из самых комфортных, красивых и богатых городов мира. Знаменитые рестораны Horcher и Kempinski каждый вечер забиты до предела. В театре под открытым небом идут оперы Вагнера, а в Volksbühne — пьесы о героизме вермахта.

Летом того года в Дахау заработали первые печи концлагерей. До введения первых продовольственных карточек оставалось еще два года.