Татьяна Вольтская (17 июля)

Прямо одно за другим сыплются сообщения, от которых буквально сжимаются кулаки. Вот на фотографии Галина Довгополая, жительница Севастополя, бабушка бабушкой – седина, мохеровый берет, так это еще вольная фотография, а задержали ее еще в мирном 2019-м, обвинили в шпионаже в пользу Украины, дали 12 лет за госизмену. К бабке не ходи, мимо какой-то военной части проходила – и все, капец. Она с палочкой ковыляет, нужна срочная замена тазобедренного сустава, даже страшно подумать, как она передвигается. А тут ее вообще инсульт разбил – 5 дней в больнице подержали – и опять в камеру.

А 52-летний житель Луганской области Ибрагим Куджанов умер в колонии от второго инфаркта. Его приговорили к 5,5 годам за службу в 2018-2019 годах батальоне «Айдар» (после службы он уволился и работал шофером и автомехаником). Ну вот, сначала один инфаркт, потом второй, и еще у него была аневризма, а когда состояние критически ухудшилось, не выдержали почки. Это вообще трагическая история. Осенью 2022 арестовали его 19-летнего сына Артема, и родители не уехали с оккупированной территории, чтобы помогать сыну. Артема избивали, пытали током и в 2025 приговорили к 12 годам за «шпионаж». Ибрагима тоже пытали, на время вытпустили – уж очень больной был, но потом снова схватили, и вот – два инфаркта и смерть.

Галина Бехтер всю жизнь прожила в селе Плодородное Запорожской области, ей 68 лет. Находясь в оккупации, она в какой-то момент была вынуждена принять российское гражданство, иначе – ни пенсии, ни врачей, ничего. На нее обрушилось дело о госизмене – за донат украинской армии суммы, эквивалентной 1240 рублей 76 копейкам – раз в обвинении указан эквивалент, я предполагаю, что дело было еще до получения российского паспорта. С 2025 года Галина в СИЗО, у нее прогрессирует деменция, которой до ареста не было. Она не может читать письма и отвечать на них, временами перестает разговаривать, теряет навыки самообслуживания, почти перестала есть, сокамерницы с трудом пытаются ее накормить, сейчас ее вес уже критически мал. Но прокуратуре показалось мало, что ее приговорили к 11 годам, она выступила за ужесточение – и суд, не моргнув, ужесточил – до 12,5 лет.

Украинский военнопленный Денис Дорохин приговорен к 28 годам (защитник «Азовстали»), вот что он написал дочери: «У меня пальцы начали чернеть и рука ледяная, хоть постоянно в перчатке. В общем, похоже на начинающуюся гангрену». Дочка добавляет: «Из недавних писем я узнала про катастрофическое ухудшение его состояния. Из-за долгого отсутствия надлежащего лечения после ранения развилось нарушение кровоснабжения конечности, сухожилия атрофировались, кровообращение практически отсутствует, пальцы почернели». Врачи так и сказали – гангрена, но в больницу не кладут, лечат капельницами, уколами и таблетками. Руку надо ампутировать, но вместо этого его из ИК-8 «ДНР» повезут на новый суд, дочь боится, что все кончится сепсисом и смертью.

Вот читаешь такие истории – а их, поверьте, очень много – думаешь: сколько страданий, сколько горя близким, которые просто истаивают, ожидая своих родных – и скольких еще не дождутся! А ведь о большинстве заключенных мы вообще не знаем, это безымянные страдальцы, и рассказать, и пожалеть о них некому.