Татьяна Разумовская. Очередные любовные истории

ГРАФСКОЕ

Лежи, Графиня! То не дамы дело
Вставать чуть свет – и в кухню вдоль стены,
А дело дамы – холить нежно тело,
Досматривать предутренние сны.

Лежи, Графиня, утверждая этим
Лежанием законность женских прав.
Пусть скачет, чтобы делать пети-мети,
С утра пораньше твой законный Граф.

Выходит он из дому каждый будень
В жару и в дождь, и в бурю, и в метель,
Но пусть при этом Граф не позабудет
Тебе твой кофий принести в постель.

И Граф, свой шарфик замотав покрепче,
Несётся вниз, считая этажи,
А губы под усами нежно шепчут:
«Лежи, мой друг Графинюшка, лежи!».

Лежи, Графиня! В жизненной юдоли
Храни свою божественную стать,
Ты женщиной останешься дотоле,
Пока умеешь грамотно лежать!

ГОНДОЛЬЕР

Di notte встать, в сплошную темь,
Когда вставать невмочь совсем,
Когда так сыро, ветрено снаружи,
Глотнуть наощупь кофею,
Сыр затолкать в суму свою
И пояс затянуть потуже.

А моя супруга bella Маринелла
Мужа проводить не захотела,
Глаз не открывала,
Пробурчала «Ciao!»
И продолжила в перинах нежить тело.

К причалу путь слегка спрямил,
Свою гондолу отцепил
И выгребаю потихоньку в Гранд Канале.
На долгий день где взять мне сил?
Растратил ночью весь свой пыл,
Ну а clienti дрыхнут сплошь, небось, канальи.

А моя супруга bella Маринелла
Так нежна, томна, слегка дебела,
Встанет лишь к полудню,
Что ей наши будни?
И чего-нибудь сготовит неумело.

Ben fatto! — первым я пришел,
Уже за мною хвост гондол,
Всяк хочет зашибить свою монету.
Зимой холодной – не сезон,
В наш город ехать не резон,
И потому сейчас больших доходов нету.

А моя супруга bella Маринелла,
Интересно, что она надела?
Может, алый с вырезом капотик
И коралл на шею?
Повезло мне с нею,
У кого такой вот сладостный животик?

Просела barca от задов,
OK! – я в путь уже готов,
И снова по знакомому маршруту…
А вот Паоло, мой сосед —
Кузнец, не знает этих бед,
Да не послать ли это дело к шуту?

В это время bella Маринелла
Пиццу печь желанье возымела
И занять муки зашла к соседу –
Кузнецу Паоло,
Добрый он, весёлый…
И домой поспела к позднему обеду.

НЕТ ПОВЕСТИ ПЕЧАЛЬНЕЕ НА СВЕТЕ

— Не слишком ли много крови?
— Не больше, чем у Шекспира, душенька!

Я любил у донны Риты
Очи, выю и ланиты,
Кисти, пальцы и запястья
Изучал я, полный страсти,
Плечи, спину и лопатки,
Ягодицы были сладки,
Бедра, лядвии, лодыжки
Повторял, как пастор книжку,
Икры, щиколотки, стопы
Были Меккой и Европой,
Каждый ноготь и фалангу
Я обследовал по рангу,
Мочки, перси и ключицы…
Был готов всю жизнь учиться,
Но вскричала донна Рита:
«Ай-ай-ай! — опять москиты!».
Хлоп! — и сделалось темно.
Тишь. Кровавое пятно.