Ян Валетов (Днепр)

 

Уже можно подводить черту. Общему будущему отныне не бывать. То, что еще недавно вызывало ностальгию, теперь вызывает отвращение и чувство брезгливости.

У моего поколения украли часть молодости, часть памяти, часть мифологии. Украли песни, которые мы пели молодыми. Украли «Вальс Бостон», «Белорусский вокзал», «Пора-пора-порадуемся…» Испачкали все, до чего могли дотянуться.

Слава богу, Высоцкий умер, и Галич тоже, а то случилось бы с ними, то, что с Юной Мориц. Как можно смотреть старые «Три мушкетера», видя свихнувшегося Боярского? Как можно смотреть «Рабу Любви» невменяемого Михалкова?

У меня украли мою Москву. Мой Питер. Мой Байкал. Мою Сибирь. Мой Дальний Восток. Мое Заполярье, мой Сочи, мой Новороссийск. Я больше никогда туда не поеду, не только потому, что не могу. Не хочу. И никогда не захочу.

Телецентр Останкино для меня уже не воспоминание о молодости, о клубе «Что? Где? Когда?», а фабрика фейков, к которой брезгливо подойти. И совсем не хочется в московские театры… да о чем вы говорите? Ахеджакову выгнали за гражданскую позицию, лишили возможности дожить на сцене последние годы…

И в Эрмитаж, где я впервые увидел Роденовскую «Весну», почему-то не тянет. В Лувр, в Прадо, в Метрополитен тянет, а в Эрмитаж — нет. Наверное, что-то особое разлилось в питерском воздухе, перебивая гнилостную вонь стоялой воды. Рашизм. Путинизм. Ксенофобия. Это перевесило шедевры Растрелли.

Даже об общей победе, оплаченной миллионами жизней, вспоминать не хочется — как выяснилось, они могли победить и без нас, а мы нацисты и немецкие прихвостни, и нас надо к ногтю. Освободить от украинцев исконно русские земли! Бомбить Киев! Насиловать в Буче! Изуродовать Ирпень!

Им было мало украсть воспоминания — они украли Крым. Испоганили леса под Кременной, куда я мечтал приехать на рыбалку с семьей. Набили их ржавым железом, минами, горелыми машинами. Уничтожили вековые сосны, отравили землю гниющими трупами, утопили в Северском Донце свои танки, перегородили растяжками тропы — пришли освободители! Радуйтесь!

Они украли у нас Бердянск с его косой, бычками и Домиком у моря. Украли Геническ с бесконечной Арбаткой. Скадовск с йодистым запахом водорослей и отборными комарами. Они убили Мариуполь, где жили и познакомились мои дедушка с бабушкой. Разрушили Бахмут, где познакомились мои тесть и теща. Били по Николаеву, где родилась моя жена. Долбят Сумскую область, где вырос мой отец. Искалечили Чернигов, терзают Харьков и Херсон. Мой родной Днепр хоронил убитых русской ракетой — она попала в жилой дом, неподалеку от дома моих родителей. В обычный жилой дом.

Им не дают покоя Одесса, Очаков, Запорожье. Они и их хотят превратить в Мариуполь. Они все хотят превратить в Мариуполь. Заповедная Кинбурнская коса теперь на много лет станет зоной бедствия, потому что они и туда пришли, засрали дюны, и море, и сосняк.

Они всегда так делают: создают привычную для них среду обитания. Им всего и всегда мало. Им главное не преумножить и улучшить, а дотянуться, украсть, сломать, испоганить, сделать мертвым и непригодным для использования. Чтобы если уж не досталось им, то и никому не досталось.

Общее прошлое больше не существует. Общее настоящее — кровопролитная, разрушительная война. Общему будущему не бывать. Никто не захочет иметь общий кров с убийцей, насильником, вором и вандалом. Они уничтожили и искалечили все, что смогли — от воспоминаний до языка общения. «Я с ними на одном гектаре сра.. не сяду!“ превратилось в перспективные планы на будущее. То, что еще недавно вызывало ностальгию, теперь вызывает только отвращение и чувство брезгливости.