Татьяна Вольтская (6 июля)

В 2014 году Людмила не уехала из Новоазовска из-за детского интерната. Увидела голодных, оборванных детей, написала подруге в Киев, та стала присылать посылки в Мариуполь, Людмила ездила через линию разграничения и привозила – одежду и украинские книжки и открытки. Дети понимали, что их нужно прятать. «А мне было важно говорить …что тетя Оля или тетя Лена из Киева, Харькова или Полтавы их любят и верят, что все будет хорошо. На детей уже начали давить пропагандой: говорить, что Украина их обстреливает и хочет их убить». А в 2019 году Людмилу арестовали – за те самые книжки и открытки. И еще за флаг Украины с подписью «Патриотам Новоазовска». Флаг она спрятала, а фото в телефоне всплыло.

«Они начали швырять меня об стены. Я спотыкалась, падала, вставала и снова падала. Тогда меня стали …бить ногами, чтобы я поднималась. Потом снова швыряли об стенку». После «приемки» Людмилу перевели в «Изоляцию», она слышала, как пытают мужчин, видела, как их волокут, без сознания, обратно в камеры. Самая страшная камера была в Донецком СИЗО – с уголовницами, там постоянно горел свет и орал телевизор – местные пропагандистские каналы, шансон. Когда Людмила переодевалась, уголовницы поразились – у нее все тело было синее от побоев. Но даже под пытками Людмила не сказала, где спрятан украинский флаг.

«В камере не было душа, не было туалета – только дырка в полу, закрытая бутылкой, чтобы оттуда меньше воняло и крысы не выскакивали, не было вентиляции. А эти женщины постоянно курили. Там толпами ползали тараканы, клопы. Было очень мало места. Когда все вставали на проверку, …строились боком. Прогулки если и проходили, то редко. И то на крыше – в таких же вонючих камерах. Свидания были запрещены». За 5 месяцев баня была дважды. «Там стояли мужчины с овчарками и спускали этих овчарок на людей… Раздеваться нужно было в одном помещении, а потом голыми перебегать в …душевые. За нами постоянно наблюдали эти охранники и все комментировали».

Среди наказаний была «заморозка» камеры: лишение передач, прогулок и матрасов – сидели на голых железных нарах, зимой ледяных: камеры не отапливались. Или «выводили на кресло» – …которое звенело, если в твоем организме было что-то постороннее. Но …женщины, которые что-то прятали себе во влагалище (телефоны или наркотики), умели как-то так садиться, что ничего не звенело. Тогда охранница в присутствии мужчин надевала грязные резиновые перчатки и по очереди лезла рукой всем женщинам во влагалище. Следователь тоже издевался: «брезгливо доставал платок: «Боже, как ты воняешь!». Это была правда, потому что в камере не было воздуха, там не мылись, человеческие испражнения воняли, по мне ползали клопы. Когда кто-то заходил к нему в кабинет, он говорил: «Не подходи к ней – по ней клопы ползают. Она вонючая».

Однажды сказали, что кинут в подвал и расстреляют. В подвале несколько женщин просидели три дня в ожидании расстрела Людмила провела в российском плену 3 года, ее обменяли в 2022.

«Потом, уже в Донецком СИЗО, было такое, что я ложилась и думала: «Господи, сделай так, чтобы я не проснулась, потому что я не могу, у меня нет сил». Я выжила и сейчас на свободе каждую секунду проживаю этот плен. Понимаю, что там еще остаются женщины, и их много, которые в том же состоянии, в каком была я. Это и боль, и страх, и надежда, и отчаяние, и вера, и неверие. Мне надо, чтобы они вернулись, чтобы не было этого ужаса. Возможно, тогда я смогу выдохнуть. Смогу освободиться».

The Insider, признанный иноагентом, записал рассказ Людмилы.