Татьяна Вольтская (5 июля)

«Даня был категоричен – воевать не пойду, вернусь домой, буду работать. Он уже успел закончить техникум в Комсомольске. Но потом начали пытать и бить. Даня писал матери: «Если вдруг выяснится, что я подписал контракт, это подделка или меня забили», – рассказывают родные 18-летнего Данила Аксенова из Комсомольска-на-Амуре. Его призвали в армию 20 ноября 2025 года. А в ночь на 9 февраля после суточного наряда его увели «на агитацию» в каптерку, где заставили до утра простоять без сна. Командир роты лейтенант Терентьев отобрал у него телефон, нашел там переписку с мамой – о том, что на Данила давят и принуждают подписать контракт – и заявил, что это тянет на измену родине по статье о шпионаже.

Даня не сдавался. Его начали бить. Били и не давали спать. Не давали спать и били. На третьи сутки Даня сломался и подписал рапорт с просьбой о заключении с ним контракта. Это было 13 февраля, в тот же день оформили «лист беседы» с военнослужащим. Это бумага, подтверждающая, что контракт подписан добровольно, в графе «кто проводил агитационные мероприятия» надо написать «никто», в графе «беседу провел» – тоже. Хотя родным прекрасно известны имена тех, кто его прессовал. Семья Данила подала жалобы в Военную прокуратуру, Минобороны, в военный Следственный комитет и в суд, «чтобы опротестовать контракт, заключенный под пытками», – пишут Сибирь.Реалии, рассказавшие эту историю.

Суд был назначен на 20 апреля, но 17 Данила перевели в другую часть – то есть прямо воспрепятствовали суду. 26 апреля Данил позвонил уже из-под Мариуполя, куда его срочно перебросили, не дав собраться – с кнопочным телефоном и двумя носовыми платками. И записали в штурмовики. «Таких, как Даня, там …сотни. Все подавали иски… И пока ждали – их, хоп, и …в Ростов», – возмущаются Данины родные. Суд Дане, правда, все равно отказал – а свидетелей, готовых подтвердить, что его пытали, просто не вызвал. 14 мая его оправили в штурм, с тех пор вестей от него нет.

А вот родители 20-летнего призывника Максима Миронова уже получили цинковый гроб. Максима призвали в октябре 2025 года и тоже прессовали: либо контракт, либо поедешь на границу в Курскую область. Он не сдался. 15 мая родителям сообщили, что он погиб от «самопроизвольного выстрела». Гроб вскрывать запретили – грозили уголовной ответственностью. Но родные не послушались и увидели: «глаза нет, затылок зашит, то есть ранение сквозное! При этом нет следов пороха или ожогов на лице. …А угол выстрела говорит – это не могло быть самоубийством. То есть убили…». Еще в справке написано, что смерть не связана с исполнением воинских обязанностей, хотя известно, что в тот день Максим стоял в наряде.

То есть Минобороны просто не хотят платить семье «гробовые» за гибель единственного сына. Военный следователь уже сказал, что основная версия – «неосторожное обращение с оружием». Маме деньги за мертвого сына не нужны, но она намерена добиваться справедливости – очень хочет наказать военных: она уверена, что они убили Максима за отказ подписывать контракт. Вот так – тех мальчишек, которые идут в суд и заявляют о пытках, срочно отправляют на передовую, а тех, кто особенно твердо стоит на своем – просто убивают.