Остап Кармоди (14 июня)

Видел недавно гипотезу, что Трамп специально валяет дурака с переговорами, потому что закрытый Ормузский пролив в долгосрочном плане выгоден США, так как вредит их нефтедобывающим конкурентам — они не нормально могут экспортировать нефть, а США, уже и так крупнейшему нефтеэкспортеру, перекрытый пролив не мешает.

Я не думаю, что Трамп специально затягивает открытие пролива. Мне кажется, что он честно хочет его открыть, не не понимает, как. Но эта гипотеза — хороший повод подумать, что продолжение нынешней ситуации несёт США. И, если эта гипотеза верна, то Трамп поступает очень недальновидно.

Начнём с того, что не всё, что выгодно американской нефтяной промышленности, выгодно Америке. Блокада пролива снижает общее предложение нефти на рынке. США — не автаркия, которая всем себя обеспечивает. Они активно включены в мировую торговлю. Снижение предложения нефти на мировом рынке снижает её предложение и на американском.

Цена на нефть и на мировом и на американском рынке, как и все цены, зависит от спроса и предложения. Спрос на нефть крайне неэластичный, один из самых неэластичных вообще. Это означает, что колебания её цены почти не отражаются на спросе — сколько бы ни стоила нефть, людям нужно ездить на работу, пылесосить, стирать и другими способами тратить энергию, получаемую из нефти. При упавшем предложении и стабильном спросе цены естественно растут. Нефтяная промышленность от этого получает больше денег, но в нефтегазовом секторе США работает всего 115 тысяч человек. Это 0.033% от всего населения США. По разным подсчётам на работах, косвенно завязанных на нефтегаз, работает от 10 до 22 миллионов американцев. Но даже если брать максимальную цифру, какую-то выгоду от роста цен на нефть могут получать в лучшем случае 6,4% американцев. Пусть это будет 20% вместе с семьями. Для остальных 80% рост цен на нефть — чистый убыток из-за роста цен на бензин и энергию. Да и 19% из этих максимальных 20% из-за роста цен скорее всего больше теряют, чем получают.

Даже и для самих американских нефтяных компаний всё далеко не так однозначно. Добывающие компании типа Exxon и Chevron сейчас действительно добывают большую часть своей нефти в США и весьма незначительную на Ближнем Востоке. Но нефтегазовая промышленность — это не только добыча, это и производство и обслуживание нефтяного оборудования и скважин. В этой области американские фирмы — SLB, Baker Hughes, Haliburton и другие — занимают куда большую долю рынка, чем в нефтедобыче. И падение экспорта нефти на Ближнем Востоке очень больно бьёт по этим, тоже нефтегазовым, фирмам, так как ближневосточные нефтедобывающие компании обеспечивают не меньшую, а иногда и большую часть их доходов, чем американские.

Для американских нефтедобывающих фирм и ста тысяч человек, которые в них работают, закрытие пролива действительно может стать золотым дождём. Но для остальных 342 миллионов американцев оно уже стало головной болью, и, при превращении нынешней ситуации в постоянную, может со временем обернуться куда большими неприятностями.

Рост цен на энергию — это и рост себестоимости фактически всех остальных товаров и услуг, которые производят американцы, от хлеба в булочных до производящихся в США микрочипов. Спрос на многие из этих товаров и услуг гораздо более эластичный, чем спрос на нефть. Это значит, что при неизбежном росте их цен — а инфляция в США по последним, опубликованным в пятницу данным, существенно превысила ожидания — покупать эти товары и услуги будут существенно меньше. Это, в свою очередь, значит, что у огромного количества американцев от роста цен на нефть не только вырастут расходы, но ещё и упадут доходы. Это если говорить о людях. Если же, как делают многие аналитики, говорить об экономике отдельно от людей — хотя это и дикость — мечта Трампа о реиндустриализации от роста цен на нефть очень сильно пострадает.

Потому что доля нефти и газа в энергетическом миксе США — самая высокая среди развитых стран. В США это 83%, в Европе и Японии — по 67%, в Китае — около 80%. Но при этом в Китае 55% из этих 80% составляет уголь, добываемый в основном в самом Китае. В США уголь составляет всего 9%.

Американская экономика зависит от нефти сильнее всего, и рост цен на нефть бьёт по ней гораздо больнее, чем по Европе или Китаю.

Хуже того: Китай — крупнейший в мире экспортёр электромобилей, солнечных панелей и ветряных турбин. Глобальный рост цен на нефть заставляет многие страны переходить на новые источники энергии и многих автомобилистов — покупать электромобили. Китай, главный геополитический соперник США, получает от этого огромную выгоду.

К тому же, Иран может блокировать пролив или брать плату за его проход фактически бесконечно, потому что это его собственный пролив. США это бесконечно делать не могут. Чтобы блокировать пролив, им приходится держать там свой флот, что ежедневно стоит огромных денег. Военный бюджет у США не бездонный, рано или поздно большинству американских кораблей придётся уйти из района пролива, и тогда контролировать то, чьи корабли проходят через пролив бесплатно, какие — за мзду, а какие не проходят вообще, будет только Иран.

По тому, что уже происходит — мы знаем, кто пострадает от этого меньше всего: всё тот же Китай, крупнейший союзник Ирана, чьи корабли Иран уже пропускает сквозь пролив фактически без препятствий.

Закрытый пролив очень сильно мешает мировой торговле. Всё, что мешает мировой торговле, мешает и американской экономике, очень сильно на эту торговлю завязанной. Каждое заявление Трампа о том, что он договорился с Ираном, приводит к скачку американских биржевых индексов. Каждое сообщение о том, что договорённость опять сорвалась — к их резкому падению. Рынки кидает то в жар, то в холод. В сумме за последний месяц ни S&P, ни NASDAQ не выросли. И если окажется, что пролив останется закрытым надолго, это может и вовсе долгосрочно их уронить. Из-за этого американские компании, выходящие на IPO, недополучат средства, необходимые им для развития. А американцы, выходящие на пенсию — вложенные ими в пенсионные фонды средства, необходимые им для того, чтобы достойно провести старость.

Всё это краткосрочные или среднесрочные последствия. Долгосрочные могут оказаться гораздо хуже. Неспособность США открыть пролив как никогда раньше обнажает для всего мира их давнюю системную слабость. Подробно об этом я напишу в своём блоге на Substack в следующую пятницу.