Марина Шаповалова (11 июня)

Зеленский хочет получить победу в этой войне с помощью западных партнёров. Чтобы они как-то загнали Путина в условия, вынуждающие его просить мира. Ещё лучше, в идеале, чтобы НАТО или военные силы ЕС ввязались бы в войну на стороне Украины, разгромили вместе с ВСУ агрессора в его логове и вынудили бы подписать капитуляцию в Кремле. После чего приняли бы Украину в ЕС и НАТО, вписав тем его имя золотыми буквами в мировую историю. Он думает, что может добиться если не всего, то хотя бы частями и со временем, которого у него больше, чем у Путина – упорным сопротивлением на фронтах, и своими мощными дипломатическими усилиями, как свой в их интересах против общего врага, и потому, что только так было бы справедливо.

Но ничего этого не будет. Потому что никакие из его представлений о победном завершении этой войны не вписываются в представления партнёров о необходимом и вообще возможном. Никто не видит Украину ни желанным членом ЕС, разрушающим своими гигантскими внутренними проблемами и без того проблемное полит-экономическое единство, ни, тем более, организатором и блюстителем нового порядка на пространстве поверженной постпутинской России. А брать на себя весь тот кошмарный геморрой, в который превратится половина Евразии в результате такой победы, сумасшедших нет. Ослабление России на как можно более долгую перспективу без доведения до русской смуты – тот максимум, который европейские партнёры готовы впредь оплачивать.

Путин хочет убедить Европу и США, что им же будет лучше от Украины избавиться. Передав ему на поруки. И вообще признать любезный им миропорядок с их доминированием «первопричиной» войн, и согласиться переписать правила под его диктовку, потому что он иначе всё равно их доломает. Он уверен, что ему хватит сил, средств, ресурсов, терпения, упорства и, главное, времени доломать. Потому и предлагает настойчиво согласиться на его условия хоть прямо сейчас, без лишней утомительной канители, и мирно разойтись. Он не видит ничего, что могло бы ему помешать не только додавить Украину, но и переждать ещё хоть по два десятка этих временщиков, пока не придут им на смену готовые договариваться.

Но ничего этого не будет. Потому что Путин думает, что экономика его государства, обеспеченного всеми мыслимыми ресурсами – это всего лишь способность вовремя давать правильные указания, что и где надо производить. И Россия под его мудрым руководством всегда будет зашибись какой мощнейшей военной сверхдержавой, на зависть всему гендерно-ориентированному Западу. А это настолько не так, что он даже понять не способен. В его глубоких исторических познаниях про печенегов просто отсутствует потрясающий пример деградации великой Поднебесной. С позиции производителя и держателя трети всего мирового богатства до уровня одичания в тотальной нищете. Хотя боролись там с разлагающим иностранным влиянием куда последовательней и строже, чем в РФ.

Изнурённым войной украинцам хочется сатисфакции за перенесённые страдания. Хотя бы в виде «отмены» всего русского, если больше ничего не обломится после прекращения войны.
Но как раз этого не будет: русскую культуру никто отменить не сможет, потому что она не России принадлежит. Правда, вся европейская культура в полном объёме не так, чтобы вечная с гарантией – появляются кое-какие опасения насчёт её будущего. Но в ближайшей перспективе обнуления не ожидается. Что же касается перспектив украинского языка, то они прямо зависят сейчас от числа живых носителей в следующие лет пятьдесят.

Назначенные поголовно орками граждане России ждут от окончания войны возвращения хотя бы части привычных порядков и бытовых практик. Хотя бы внутри страны, бог с ней уже, с той заграницей!

Но даже этого тоже не будет. До полного слома системы, способного смести все наросшие ограничения, ещё далеко. Обрушения режима никто не допустит извне, внутри он продолжит ужесточаться, борясь с усугублением последствий «вставания с колен» и прочего величия.
Не будет ничего из того, чего вы хотели бы, кем бы вы ни были и где бы ни жили. Война кончится не скоро и не так, как кажется должна. Это главное, что сейчас важно понять.