Бедный Рюрик. Две записи (11 июня)

Точка невозврата

📜 Американский экономист Джеффри Сакс в открытом письме на имя канцлера Германии Фридриха Мерца призывает его начать переговоры с президентом России. В своём письме на имя канцлера Сакс пишет:

«7 февраля 2022 года в Восточном зале Белого дома президент Байден объявил: «если Россия вторгнется в Украину, то «Северного потока-2» больше не будет. Мы положим этому конец».

Когда его спросили, как это сделать, он ответил: «Я обещаю вам, что мы сможем это сделать».

Газопроводы были разрушены семь месяцев спустя в результате диверсии в Балтийском море. Имеющиеся доказательства — отчеты о расследованиях в США и Германии, информация федеральной прокуратуры Германии и публичные заявления бывших официальных лиц — в подавляющем большинстве указывают на совместную украинско-американскую операцию»

Это не совсем так.

По данным Der Spiegel, весной 2022 года офицеры ЦРУ встречались с украинскими оперативниками в киевском Подоле и обсуждали технические детали планируемой диверсии.

Американская разведка сначала план поддержала, но затем срочно изменила позицию и потребовала отменить операцию.

В июне 2022 года уже европейские разведки уведомили ЦРУ о том, что украинские военные, подчиняющиеся напрямую исключительно главнокомандующему ВСУ, снова планируют атаку. Вероятно, эта же информация была передана в Москву.

Немецкие следователи потом скажут, что российские военно-морские суда патрулировали район трубопровода буквально накануне взрывов, получив тревожный сигнал.

После подрыва трубопроводов Вашингтон тихо «выразил недовольство» правительству Зеленского. В ЦРУ в тот момент усомнились, что знает о планах Киева достаточно, чтобы на них влиять.

Newsweek чуть позже напишет: между ЦРУ и Москвой существовало негласное соглашение об определённых красных линиях, которые Украины начала нарушать. Главная загадка этой истории выглядит так: либо Путин не поверил в угрозу, либо надеялся, что Вашингтон не даст Киеву взорвать трубопровод, либо Москва в какой-то момент решила закрыть глаза: в конце концов, потеря «Северного потока» была выгодна части кремлёвского окружения, которая была готова на полный разрыв с Европой.

Осень 2022 года – переломный момент войны: теневые договоренности были нарушены. Дальше никто никого не курировал и не контролировал, и не контролирует до сих пор.

У подрыва «Северного потока» есть важное политическое последствие: осенью 2022 года Киев показал, что готов действовать самостоятельно, став субъектом силы.

Никакие переговоры о мире с Украиной без участия Украины были невозможно уже тогда. Сейчас – тем более.

*****************************************************************

📄 Александра Прокопенко, Фонд Карнеги:

Современный правящий слой в России — не политический класс, а управленческое сообщество, выведенное за пределы конкуренции и публичной подотчетности. Государство не обладает собственной волей или стратегией: оно становится операционным аппаратом без внутренней автономии, пустой оболочкой, способной выполнять функции, но не формировать смыслы.

Российская элита 2022 года могла бы повлиять на решение Кремля начать войну, оперируя сразу несколькими структурными ограничениями для подобного курса — находящимися в юрисдикции ЕС сотнями миллиардов валютных резервов, технологической зависимостью от Запада, бюджетной архитектурой.

Но она не артикулировала их как политическое возражение против нападения на Украину.
Утрачена была не способность остановить войну, а способность сформулировать структурный аргумент против нее.

В России 2022 года эта группа сохранила доступ к атрибутам власти и сетям распределения ресурсов, но утратила элитную субъектность. Это системный результат четверти века деполитизации, при которой агентность адаптации последовательно поощрялась, а агентность самостоятельного действия и изменения системы столь же последовательно уничтожалась.

Весь смысл кадровой реформы системы управления на протяжении 25 лет заключался в том, чтобы ликвидировать или подчинить Кремлю любые альтернативные центры власти.

Путин четверть века демонстрировал: главная ценность предпринимателей — не бизнес-успехи, а политическая и персональная лояльность. Для крупного бизнеса открытый конфликт с Кремлем стал означать риск полного разорения: при поддержке власти прокуроры были готовы пересматривать итоги приватизации. Для гражданской бюрократии сигнал был не менее понятен — вмешиваться в действия силовиков нельзя, даже если их решения обнуляют усилия правительства, например по улучшению инвестиционного климата.

Стены не спорят с крышей, хотя и могут находиться под напряжением.

Текст Александры Прокопенко о том, как российская элита превратилась в роту оловянных солдатиков, можно прочитать тут.

****************************************************************

Шейла Фицпатрик. «Смерть Сталина»

«Сталин жил на своей даче один, хотя его охранял и обслуживал огромный штат: более 300 сотрудников госбезопасности и 73 человека прислуги. Впрочем, это ему не помогло: когда он однажды не вышел из своей комнаты, охрана была так напугана, что никто не решился пойти и посмотреть, что случилось.

Охранники начали обсуждать, не стоит ли войти и проверить, в чем дело, но Сталин ревностно оберегал свою частную жизнь, и никто не хотел навлечь на себя гнев вождя, нарушив его покой. Власик, бывший начальник охраны, который был к Сталину ближе других, возможно, и рискнул бы, но он находился под арестом.

Наконец к Сталину послали сестру-хозяйку Валентину Истомину. Она нашла его на полу, в полубессознательном состоянии, обмочившегося, лишившегося речи и способности двигать правой рукой. Инсульт мог заподозрить даже непрофессионал, но охранники были парализованы как фактом непроизвольного мочеиспускания (Сталин пришел бы в ярость, если бы его застали в таком унизительном положении), так и тем, что личный врач вождя Владимир Виноградов был, как и Власик, недоступен, поскольку сидел в тюрьме.

Сталина подняли, уложили на диван и сообщили Маленкову. Маленков обзвонил людей из ближнего круга (Хрущева, Берию и Булганина), и рано утром они спешно выехали на дачу. Но вместе и поодиночке они боялись спровоцировать вспышку гнева вождя, если тот вдруг очнется и обнаружит, что в его личное пространство вторглись. Берия с Маленковым прокрались в комнату (причем Маленков снял новые скрипучие ботинки) и решили, что Сталин, по всей видимости, спит, так что никаких немедленных действий не требуется. Все вернулись в город.

Ранним утром следующего дня охрана позвонила снова: сон выглядел неестественным, не пора ли (спустя двенадцать с лишним часов) вызвать, наконец, врача? Но даже это было непросто: какого врача, когда все знакомые им доктора из Кремлевской больницы арестованы по «делу врачей»?

Министру здравоохранения СССР Третьякову поручили составить список подходящих медиков (русских), а из тюремной камеры вытащили одного из арестованных кремлевских врачей, Якова Рапопорта.

Рапопорт рекомендовал ряд специалистов, в основном евреев, которые, как и он сам, находились под арестом. В конце концов каких-то врачей (русских) все же нашли и утром 2 марта привезли на дачу. К Сталину они подходили с опаской, не осмеливаясь даже прикоснуться к нему, чтобы проверить пульс.

Наконец врачи собрались с духом настолько, чтобы сойтись на диагнозе «инсульт с неблагоприятным прогнозом», и началось бдение у смертного одра.

К отцу вызвали дочь Сталина Светлану и ее брата Василия. Тот, как обычно, был пьян, бродил по даче и, ни к кому конкретно не обращаясь, бормотал: «Они его убили». Прислуга плакала, особенно Истомина. Берия не плакал, но в Москве плакала его жена: ей было жалко Сталина, говорила она, «он ведь очень одинокий человек».