Татьяна Вольтская (9 июня)

Бывший полицейский из Якутии Иван Мырсанов много лет избивал жену. В январе 2024 года, выпив с бывшим коллегой, он ворвался к ней, спящей, изнасиловал и фактически забил до смерти – пишет тг-канал «Питер против мобилизации». Скорую и полицию эти менты в дом не пустили. Женщина до утра пролежала в агонии под новогодней елкой и умерла. Мырсанова приговорили к 10 годам, он просидел месяц и ушел на войну. У него есть дети: сыну 10, дочери 16, опеку над ними взял старший пасынок Мырсанова. А самого убийцу уже комиссовали по состоянию здоровья.

Это, кстати довольно странно – читаю километры жалоб, что свошников на костылях, без ноги, переломанных, полуслепых, глухих, даже с категорией «Д» — не годен – все равно не отпускают из частей и гонят в штурм, чтобы они там сгинули. А этот спокойно вернулся в Якутск и заявил детям, что хочет жить с ними. Те сказали – ни за что. Еще бы – он мало того, что маму убил, так не заплатил им ни копейки компенсации, с похоронами не помог, и долги по алиментам только растут.

Теперь «герой» живет рядом, у брата. А дети боятся и его самого, и как бы дом не отобрали: он куплен совместно с женой на субсидию, но записан на него. В суде он клялся все отдать детям, но… вы же понимаете.

Эти дети остались без мамы, потому что папа ее убил. А вот маму одного 4-летнего мальчика, Ксению Гарину из города Тулуна, задержали в октябре 2024 за помощь проекту «Анти-пытки» (признанному экстремистским): она правила орфографические ошибки в жалобах заключенных. По этому делу арестовано несколько человек в 5 регионах, их обвиняют в создании экстремистского сообщества и разжигании ненависти к правоохранителям.

На самом деле правозащитная группа «Анти-пытки» деанонимизировала садистов из ФСИН, внутрикамерных агентов и капо, а, возможно, и их ФСБэшных кураторов. Понятно, что объекты их внимания их невзлюбили.

Когда в квартиру Ксении ворвались полиция и ФСБ, ее 4-летний сын так перепугался, что перестал разговаривать. Теперь, слыша грустную музыку или слово «мама», он замыкается и плачет. Его приходится водить к психологу и неврологу. В их заключении говорится: «Во время сна он зовет маму, остро нуждается в ее любви и ласке».

В декабре 2025 года дело приостановили, Ксению отпустили под подписку о невыезде. Но на выходе из СИЗО задержали снова: за перевод руководителю проекта Роману Ругевичу 993 рублей – в 2022 году, до признания проекта экстремистским. То есть поманили свиданием с ребенком – и захлопнули дверь.

8 мая Ксения, рыдая, рассказала в суде, что полтора года ей не давали позвонить домой и поговорить с сыном по телефону. Когда разрешили, мальчик снова заговорил. Не слыша ее голоса, он был уверен, что «маму убила полиция» – потому что, когда ее забирали, люди с автоматами стояли у его кроватки и не давали ему встать и подойти к маме.

Сейчас мальчика опекает его бабушка, мама Ксении. А у бабушки рак, онколога у Тулуне нет, и Ксения боится, что малыш вообще останется без опеки.

Вот такие дела. Такая забота о детях.