Татьяна Вольтская (2 июня)

Виктор Ряснянский – из города Лиски Воронежской области, мама — кондуктор в электричке, папа — водитель, семья разводила пчел, но денег не хватало даже на еду: «жили, как нищеброды». У Виктора с детства слабое зрение, трясутся руки, он сильно заикается. В 2024 он заканчивал аграрно-технологический техникум, дальше – армия. И он – бац! решил заменить ее контрактом, заодно родителям денег подкинуть. Мать Галина уверена: его 3 месяца убеждал некий Дима, по ее догадкам, вербовщик – напел, как он чудно служит водителем в тылу – хотел получить деньги за новобранца.

Виктора привезли в Сызрань, фиктивно оформили на завод «Тяжмаш»: «Вёрстка» (признана иноагентом) считает, что это из-за местных KPI по набору на службу и рекрутерских бонусов. В лискинской части Виктора избивали и буллили. У него отказали ноги. МРТ показало кисту в мозге, но вместо лечения его отвезли в войсковую часть 19612 в Наро-Фоминске, где, по словам Галины, хотели послать в штурма с калеками “без рук, без ног», зеками, наркоманами. Только тут он понял, что его обманули – и сбежал.

В октябре военные стали его искать, в декабре объявили в розыск. Жизнь семьи превратилась в ад: у дома круглосуточно дежурила машина, одни и те же люди ездили с Галиной в электричке, за отцом Геннадием, ездившим работать на вахту в Ленобласть, следили даже за старшим братом, живущим в Тюмени, и его 12-летней дочкой. Расклеивали фото Виктора на столбах, обыскивали дом – масштаб поисков семью потряс. За 8 месяцев объекты и субъекты слежки друг к другу привыкли, даже иногда общались. 23 июня Геннадий покосил на даче у тещи траву, повозился с внуками и пропал.

Галина искала его до утра. Наконец, нашла следы колес и телефон в траве. В реке плавало тело – еще теплое. Фельдшер скорой сказала, что утонуть ему «помогли». Судмедэксперт заключил, что Геннадий утонул по пьяни, семья не верит: судя по одежде, его волокли по земле, паспорт в кармане почти не промок, последнее фото в телефоне – свет фар. На похороны приехали 12 машин из лискинской военной части. «Как мне дальше жить, что мне делать? … Я не думала, что …в России можно дожить до… убийства. За то, что не сдал сына? А теперь стоят, ждут над могилкой, как будто он туда придет». А Виктор и правда пришел через 3 дня.

Прочел в «Одноклассниках» о смерти отца и сдался. Командир обещал комиссовать, но обманул. В казарме с крысами и тараканами Виктора били, угрожали отдать «в мясо». Сослуживец Артем: «Он дёргался, его било в истерике. Звал папу. Это было ужасно… Мне хотелось плакать. …такое убивает, если ты не мудак, конечно». Офицеры называли это «брехней», а Виктора «придурочным». Сам он говорит: «Нас содержали как скот. … По любым якобы косякам …направляли бойцов ОМОНа и …избивали. Мне чудилась вода и как папа мне говорит …что-то нужно найти. Мне очень плохо стало, и ноги отказали». Даже после психбольницы не комиссовали –перебросили в зону «СВО». Галина обивает все пороги, звонит военным, плачет: отпустите Витю. «Никто его уже не отпустит», — отвечают ей.