Для моего рассказа вполне достаточно знания того факта, что моавитянка Рут стала первой в мире «гиорет». Другими словами, Рут приняла гиюр без того, чтобы сознавать это. Сиречь, добровольно перешла в иудаизм, для чего в те древнейшие времена не надо было сдавать никаких экзаменов. Достаточно было сказать избравшему тебя мужу-иудею (или даже свекрови умершего мужа-иудея), то, что вслед за Рут, стало слоганом всех конвертов: «Народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом». Конвернувшись, бывшая моавитянка Рут поселилась с богатым и знатным мужем Воозом в Бейт-Лехем, (Вифлеем), где в ту пору (поздняя эпоха Судей, начало 11 века до н.э.), жили сплошные евреи, а о палестинцах, какая, однако, неприятность, и слыхом никто не слыхивал. Вооз и первая в истории человечества гиорет Рут были удостоены Всевышним стать прадедом и прабабкой царя Давида. Шмулек Мушник, бытописатель и хранитель Хеврона, говорил мне, что они похоронены на древнем хевронском кладбище…

За прошедшие с тех пор три тысячелетия среди народов, населяющих землю, неизменно находились неофиты, прихoдящие к иудаизму дорогой моавитянки Рут. Но чем ближе к нашему времени, тем сложней и протяженней становилась эта дорога. У евреев, в отличие от христиан, не поощряется, или, даже запрещается прозелитизм. И любому чужеверцу, кто приходит к раввину с вопросом об ортодоксальном гиюре, отказывают три раза. И только, если и это не остановит его в странном желании «прилепиться к народу моему», то вышеозначенный упертый индивидуум под присмотром раввина приступает к изнурительному, как правило — не менее, чем двухлетнему, изучению ТАНАХа, и других книг, и всех законов, установлений, и бесчисленных запретов, отличающих иудаизм.

Не скажу, что многих, но трех таких маргиналов из адептов моавитянки Рут довелось повстречать и мне. И последнего, вернее, последнюю, по счету — в аккурат в первые дни апреля, на нынешний Песах…

Я обратила внимания на эту женщину еще несколько лет назад, когда мы начали коротать осень и зиму в подмайямье, где воздух и вода в Атлантике в это время года одной и вполне приемлимой и для прогулок и для плавания температуры. Но наши соседи по дому океанскому побережью явно предпочитали бассейн, который круглый год зачем-то еще и подогревается до температуры слегка остывшего бульона.

Так вот, эта женщина была нанята condo association для поддержания чистоты в местах общего пользования: в бассейне, джиме, сауне и уборных при них… Так что, мы привыкли видеть ее с ведром и половой щеткой. В переднике и повязанной назад косынке, плотно закрывающей волосы.  Ей часто помогал сын, высокий стройный мальчик, по годам — старшеклассник… У бассейна среди прочих насельников в самых разнообразных позах нередко пребывали и фемины его лет, подставляя солнцу точенные юные тушки, едва прикрытые лоскутками почти отсутвующих купальных бикини. Но непрестижный статус помощника уборщицы, казалось, вовсе не смущал их сверстника. Хотя трудно поверить, что ему  могло быть безразлично присутствие полураздетых искусительниц.

Я несколько раз пыталась заговорить с его матерью, чтобы исподволь расспросить ее, как удалось ей взрастить такого сына… Ведь как бы старательно я ни пыталась вникнуть, почему это не удалось мне с моей утонченной системой воспитания, вопрос оставался открытым. С годами я смирилась с тем, что он будет преследовать меня до конца жизни…

Мне не удалось, но удалось другим. Ну, вот хоть ей, простой женщине, с милейшим и каким-то по-детски кротким лицом и растерянной улыбкой, когда к ней обращались с любым вопросом. Она оказалась эмигранткой из Латинской Америки, почти не разумеющей по-английски… Отчего чудодейственные секреты ее воспитательной системы остались для меня загадкой, хотя она, мучительно запинаясь, пыталась поведать мне и о себе и своем мальчике… Но имя ее — Глория, я тогда запомнила.

А рассказать я хочу о том, как в этом году на второй день Песаха мне удалось понять все, что она тогда хотела мне сказать…

А было так.

Проведя, как полагается, первый Седер в очищенном от хамеца жилище, я решила, что на второй день можно пойти на берег, тем более, что в пляжной сумке у меня лежала электронная книжка, открытая на «Это Б-О-Г мой» Германа Вука. Через три часа, проведенных «в пленительных занятьях» — попеременно меняя пребывание в бирюзовой воде Атлантики  на чтение главы «Песах» из Вука, я, спасаясь  от полуденного зноя, двинула к дому, у главного входа в который и встретила Глорию.

Она была в каком-то необычном для нее обличье. Вместо платка — шляпка, под которую убраны волосы, темная юбка с воланами до середины икры, миленькая кофточка с рукавами в три четверти и высоким воротничком, и губы — в непривычно яркой для нее помаде. Не спрашивая, вследствие чего она так преобразилась, я, поскольку руки у меня были заняты пляжными прибабахами, терпеливо ждала, чтобы она достала свой электронный ключ.

Но она, застенчиво улыбаясь, и не думала отворять дверь. Увидев вопрос в моих глазах, она закатила свои «безнадежные карие вишни», и тыкая в небо указательным пальцем, произнесла торжественно «Песах, Хашем нот аллау!». (Господь не разрешает)

Я было решила, что ослышалась, но вдруг осознала, что на ней ведь прикид верующей ортодоксальной еврейки, и что она, судя по всему, возвращается из ашкеназской синагоги, удобно расположенной у нас тут буквально за углом. А значит она не пользуется ничем электронным, потому что сегодня, на второй день Песаха в диаспоре действуют те же ограничения, что и в первый день.

Не буду мучить вас деталями нашей беседы, поскольку, в силу языковых преград, она была мучительной и для нас самих. Но в прохладе холла, дверь в который, изумленная своей догадкой, открыла в итоге я, нам ничего не мешало продолжить наш разговор.

Когда озарившая меня мысль полностью подтвердилась, я спросила ее, как она, с рождения воспитанная в католицизме, пришла к вере в Бога Авраама, Исаака и Иакова.

Оказалось, что на родине, в Колумбии, она работала домоправительницей (и жила) в одной еврейской семье, глава которой, успешный бизнесмен, часто рассказывал за семейным столом о выходе евреев из рабства, об Иосифе, проданном братьями, о том, как Иаков потерял и вновь обрел своего сына, о скрижалях завета, полученных Моисеем на Синае…, и о многом другом. Больше всего ее потрясла именно история Иосифа. Когда она об этом сказала, прикладывая ладони к груди в знак сочувствия к библейским отцу и сыну, мы с ней обменялись номерами квартир и по-сестрински обнялись. Ведь манновская тетралогия «Иосиф и его братья» моя самая на земле любимая книга. Кстати, в том еврейском доме, обедала она не на кухне, а за одним столом с хозяевами.

Возможно, это тоже сыграло свою роль в том, что она прошла на родине процедуру ортодоксального гиюра. И вот теперь здесь, в Южной  Флориде, она живет другим человеком, под другим именем — Йехуда.

Когда мы зашли в лифт, все повторилось сначала. Я нажала свой этаж и ждала, когда она нажмет свой. Но она опять подняла глаза и произнесла уже с некоторой укоризной — Хашем! Как я могла забыть, что она сегодня не может нажимать никаких кнопок…

Утром, вспомнив, что забыла расспросить ее о сыне, я, не испрашивая разрешения, спустилась на ее пятый этаж. В руках у меня был подарочный набор «мацы в шоколаде», который они с сыном еще вполне успевали прикончить до окончания Песаха. На косяке ее двери была прибита мезуза. Она была в другой, ничуть не менее нарядной, чем накануне одежде. Обиталище ее сияло такой чистотой, что в его стенах можно было принимать роды. Не говоря о полной закошеренности кухни, где конфорки были обмотаны фольгой, а мясное и молочное хранилось на разных полках холодильника.  По всему было видно, что от хамеца здесь избавлялись с куда большим тщанием, чем в том месте, где на семнадцатом этаже обитала я.  «Наши мудрецы» остались бы куда как довольны этому беспрекословному следованию запретительной 19-ой главы «Левит»…

Ну, это все мелочи. Вы знаете, что было у нее в руках, когда она открыла мне дверь?

Толстый кирпич «Шулхан Арух» на английском, с параллельным переводом на испанский!!!

Вам приходилось когда-нибудь читать этот иногда до нелепости скрупулезно прописанный для самых мельчайших аспектов еврейской жизни кодекс законов и запретов?

Он был открыт у нее на странице «Muktzah» — Мукце. И она знала, что это означает. А я, нет, не знала. Хотя неоднократно прикладывалась к этой самой книге, которая у меня имеется в русском переводе. Но делала это я, скорее, из некоего снобского любопытства, а она — как истинно соблюдающая, (а у евреев это синоним слова  «верующая»), иудейка.

Как умела, она рассказала мне о сыне. Он агностик, убежденным католиком никогда не был, но и за ней не пошел в ее новой вере. Не пошел, но и не осудил. А главное, любя ее, — помогает ей не только на работе с уборкой, но и вместе с ней держит кошерным их общее пространство, что для нее теперь важнейший аспект жизни.

Я не расспрашивала ее об отце ее сына, но поняв, что мужчины рядом с ней нет, решилась завести разговор о будущем избраннике. Так вот, смущенно улыбаясь, она сказала, что он обязательно должен быть соблюдающим иудеем. А я, несоблюдающая, подумала, что тут вся надежда на ее рабая, который, единственный, кто может найти ей такового среди своей паствы. В нашем доме тоже есть холостяки ее лет и старше, но соблюдающих среди них не наблюдается.

После начала мая жить в условиях влажных субтропиков для нас, людей питерских, невыносимо. И с поздней весны вплоть до поздней осени мы перемещаемся в наше холодное Фриско. Но по нашему возвращению во Флориду Йехуду уже ожидает ханукальный подарок.  Crystal Ivory and Blue Made in Italy Ханукия совершенно невообразимой красоты.

Ну, в канун Шавуот не грех еще раз вспомнить и о двух других адептах  моавитянки Рут, «прилепившихся к народу моему».

С одним, married with children американцем, отринувшим лоно своей католической церкви — вместе работала в Еврейском агентстве по трудоустройству в Сан-Франциско. Окрепнув после Брит-Милы, он появился на работе, и тут же взялся расписывать своим коллегам, американским наставницам наших эмигрантов, чуть не сплошь сторонницам однополой любви, насколько красивее у него сделалось «там», «down there». Я, помню, отчаянно боролась с конвульсиями смеха, глядя на искаженные гадливым отвращением лица американских училок. Ведь его рассказ почти дословно совпадал с началом русского анекдота про лекцию о пользе обрезания, которую раввин начинает словами: «ну, во-первых, это красиво». Однако, оскорбленные даже и гипотетическим видением того, о чем наш Бродский сказал «В густой листве налившиеся груши как мужеские признаки висят», тетки, ненавидящие «доминантных белых самцов» вместе с их признаками, накатали на мужика телегу в администрацию агентства, где заправляли такие же оголтелые мужененавистницы. И брата по судьбе моавитянки Рут — уволили. А до этого жена подала на него, между прочим, необычайно пригожего внешне и в цвете лет мужика, в суд за вовлечение их малолетних детей, крещенных в католичество, в чужую веру…. Не знаю, чем все это закончилось для него. Но судя по тому, как настойчиво он пытался вовлечь меня, единственную еврейку в штате школы для эмигрантов, в ученые разговоры о вторичности христианства по отношению к иудаизму, сбить его с этого «неверного» пути уже не представлялось возможным…

А вот второй мой знакомец, уже беспримесно русский, ощущал себя евреем с самой юности. Не бывает? Бывает. Без справки о гиюре — обрезан. И без этой же справки — на Пейсах очищает дом, где кроме него нет никого из жидовствующих, от хамеца. И в Йом-Кипур постится. Называет себя еврейским именем. Беззаветно любит Израиль и ненавидит его врагов. В разговоре непринужденно и к месту цитирует Рамбама и Гилеля. К прохождению гиюра готовится самостоятельно, потому что это для него не в тягость, а в радость. Зачем ему нужен гиюр, к чему ему эта бумажка — для меня загадка. Но зачем-то она ему нужна.

В моем восприятии он и так самый что ни на есть еврей. Причем редкой и ценной породы: Jew by Choice — еврей по выбору.

Да, мне известно галахическое определение еврейства. И этот человек не подходит ни под один из двух возможных его критериев, и потому считать его евреем — это в лучшем случае — глупо, в худшем — кощунственно. Сознаю, но поделать с собой ничего не могу. У меня к этим чокнутым людям (начиная с библейской Рут) такая нежность всегда в душе образуется…

Ну, а вот эта история о молодой семейной паре, которая, прежде чем зачать ребенка, прошла через сложнейший ортодоксальный гиюр, произошла лет 15 назад. И я ее тогда же и поведала Urbi et Orbi. Но в Шавуот 2026-го в самый раз будет ее повторить.

У меня есть подруга. Ее зовут Ларкес. Мы живем на разных концах земли. Я — в Сан-Франциско. Она — в Алма-Ате. Но считать наши отношения «виртуальными» мне неохота, хотя сдружились мы именно через ЖЖ. Интересно, что, читая мои посты, она была уверена, что я живу в Израиле. В свою очередь я, читая ее посты — пришла точно к такому же выводу в отношении Ларкес. Так мы и подружились вначале — как две «фальшивые» израильтянки. Еще один любопытный факт. Приехав год назад в отпуск в Питер, она свидалась там с моим старинным приятелем. А я, навестив в очередной раз Израиль, провела незабываемый день в Кесарии с ее близким другом, известным израильским журналистом, чьи политические колонки частенько появляются в блогах Гостевой. При этом сами то мы с ней так еще ни разу и не виделись, кроме как в окошке скайпа.

Но это ничуть не мешало нам нежно любить друга друга. Не мешало говорить о повязавшем нас Израиле. Ну, еще об Алданове, Толстом и Жаботинском, о стихах Эренбурга… и обо всем таком прочем, чего мы начитались, и «впали в зависимость от прочитанного». А еще по скайпу и так можно показывать друг другу новые красивые тряпочки и башмаки и сумочки, и еще — «зачем нам правду скрывать» — можно посплетничать, потому как сплетня — это даже и по Герцену, лучший десерт любой беседы.

Единственное, о чем мы с ней никогда не говорим — это о спорте. Я в этом — полный дурак, а она — настоящая футбольная фанатка, и во время кубка по футболу наше общение временно прекращается.

Черт его знает, может быть это встречается кругом и рядом, но я не знаю больше ни одной «соблюдающей» (направление: orthodox Judaism рава Кука ) еврейской женщины, помешанной на футболе. Вот такой разгон у меня непомерно длинный вышел. Ведь только теперь я подошла к тому, ради чего написан этот пост.

На все Шабаты и еврейские праздники Ларкес ходит в хабадскую алма-атинскую Синагогу. Вот какое письмо прислала она мне когда-то:

«А я, дорогая, хочу тебе рассказать на какой чудесной хупе я была в минувшую среду. Меня девочка пригласила в синагоге, я ее видела несколько раз, но близко не знала.Так вот, мальчик и девочка — оба гиюрные. В прошлой жизни — абсолютно русские, вообще без еврейских корней! Они выдержали 2 года тяжелейшего ортодоксального гиюра, специально не заводили детей «(хотя поженились светски 2 года назад), чтобы дети родились евреями!Но главное, у парня АБСОЛЮТНО еврейское библейское лицо, это невероятно! Я такие только у ашкеназов в Мэа Шаарим видала. Семья девочки от нее отвернулась. Никто на хупу не приехал, ни мама, ни папа. Мать мальчика была — обычная русская женщина, ничего примечательного (я в смысле его удивительной внешности), явно чувствующая себя не в своей тарелке. И наши рабанит — умницы, так ее обихаживали! И такая была щемящая церемония, Соня. Мне много на чьих свадьбах пришлось побывать — на грузинских, русских, советских, комсомольских, джинсовых, корейских, турецких, украинских, абхазских даже, но ничего более простого, красивого и возвышенного, чем наша хупа, я не видела. Я даже плакала, когда невесту семь раз вокруг жениха обводили, и когда он бокал раздавил тоже плакала…Когда ХАБАД в Израиле узнал, какая пара вступает в брак, то оплатил невесте платье, дорогой парик из натуральных волос и переслал подарок — все, что необходимо для еврейского дома. Все книги, вся утварь, вручную вышитые салфетки для хал, кубок для кидуша и подсвечники — все серебряное».

Меня саму эта история поразила до глубины души, хотя я неплохо начитана в теме «Русские субботники». Но юные Андрей и Наташа Е-вы пришли к иудаизму сами, а не в составе воронежской деревни «Ильинка», жители которой, кстати, так, всей деревней и перебрались в свое время в Израиль.

Но и это не конец. Конец еще лучше.

Уже после того, как они оба прошли гиюр, у Исраеля и Ривки Е-вых родилась дочь.

Все в большем числе откалываются от нас свои. Куда только не подаются — в христианство, буддизм, воинственный атеизм, а в последнее время и в самый модный бренд — ислам. А и пусть им, если вместо этих жалких предателей сподобит нас Вс-вышний пополняться такими как Исраель и Ривка Е-вы.

P.S.

Один из комментаторов, из Израиля, между прочим, написал мне тогда, следующее:

Прелестно. То есть те, кто от нас отворачиваются в христианство — предатели, причем жалкие. А эти русские отступники — божье благословение. Такое великолепное презрение к русским, которые только и становятся субьектом после гиюра. Мне хочется верить, что отсутствие миссионерства в иудаизме продиктовано вот этим вот чувством меры и пониманием неоднозначности индивидуального выбора при смене народа, которого не хватает Вашей знакомой и видимо Хабаду как модернистскому крылу иудаизма

Его слова на первый взгляд казались неоспоримо логичными, в любом случае, в них была своя правда. Но я не сдалась:

Формально Вы правы. Во всем должна соблюдаться симметрия. Да, вот только судьбе нашей ничего симметричного в мире не отыскивается. А срашная и прекрасная эта судьба неразделимо связана с нашей же верой, в которой обрели радость истины двое этих прекрасных детей. Тем более, что они ни к какой церкви до этого не принадлежали. А Вы заметили, как заботливо еврейские женщины опекали мать Андрея, решившуюся приехать на хупу сына. Поэтому про «великолепное презрезние к русским» — это, честное слово, не ко мне (вы ведь читали мои посты о России-Украине) и не к моей подруге Ларе. И уж тем более, не к Хабадникам. У евреев «родство» не по крови, а по духу. Если ты принял в сердце своем Моисеев Закон, прошел гиюр (а эти ребята прошли труднейший и мучительнейший) — то ты наш брат, полноправный член нашей общины. А из какого народа ты вышел, прежде чем прилепился к нашему, значения у евреев не имеет. Это плохо или хорошо? В чем же Вы усмотрели провинность хабадников израильских, приславших молодым то, с чего начинается еврейский дом. Они не расисты. Им абсолютно чужд расизм — это первое, что можно о них сказать. Вы меня не осудите, надеюсь, за этот пример. Но когда крещенный у Александра Меня Галич в Переделкино шел с куличами в сетке, чтобы осветить их в Переделкинской церкви, «народ» смеялся ему вслед. Еврей (у него была ярко выраженная семитская внешность), а куличи идет освещать. Да и самого Меня, когда приход получил в той самой подмосковной церкви «где с куполом синим не смеет соперничать небо», прихожане сначала не приняли. Решали старушки, совет держали, а можно ли к «яврею» на исповедь ходить и прочии свои православные дела отправлять. «Еврей крещенный, что вор прощенный». Так народ русский говорит. Не в пример, у нас, евреев, Jew by choice, ничем, абсолютно ничем не отличается от нас с вами. Если Вы еврей, разумеется. С праздником дарования Торы Вас. Уже совсем близко.