Евгений Эрлих (15 мая)

«Не зря я все-таки работала, если у долбоебов так подгорает…»

Это пишет известная израильская журналистка. А я, судя по всему, тот самый «долбоеб». Потому что у меня от ее текстов тоже «подгорает».

И от текстов ее подруг и друзей – моих вчерашних коллег, с которыми я вполне в дружеских отношениях, хоть и долбоеб. За чашкой кофе или в личной переписке мы никогда не обсуждаем работу друг друга, ибо понимаем, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему. Нельзя ведь вот так просто, причмокивая капучино, вдруг сказать: «А знаешь, твоя вчерашняя статья в Haaretz (Meduza, The Insider) была манипулятивна, ну, то есть непрофессиональна… А твое последнее интервью “Живому гвоздю” вводит иностранных слушателей в заблуждение, потому что ты умолчала (упустила) важные детали…».

Сказать-то можно, но кто я такой, чтобы учить жизни опытных журналистов? Диалога не получится, в свой адрес я тоже услышу много «добрых» слов, а на нашей дружбе (пусть даже формальной) будет поставлен жирный крест.

Все они, к слову, люди-то хорошие, честные, эмпатичные. А главное, в отличие от кремлёвских пропагандистов, они реально журналисты! То есть они вполне профессионально работают с фактами (насколько это возможно) и стараются писать «не с чужих слов».

Проблема в том… Проблема в том, что мы по-разному понимаем этические принципы работы журналиста. Потому что у слов журналиста есть последствия. А они словно живут в стеклянной лабораторной колбе, руководствуясь идеальными нормами выдуманной ими же журналистской этики («журналист должен везде и всегда обличать несправедливость и защищать униженных и оскорблённых»). И каждое их слово, сказанное не в простоте, – это пуля, которая летит лично в меня, в того самого долбоеба. Да черт с ним, со мной. Это пули, которые летят в их же детей. А также в их друзей и родственников.

Вот, например, негласное правило, которым теперь руководствуются евреи, живущие в Европе или туристы-израильтяне: «Стараться “не отсвечивать”, не подчеркивать свое еврейство, заранее просчитывать риски и быть готовым к худшим сценариям…» Проще говоря, мы все сегодня вдруг оказались в ситуации «бьют не по паспорту».

Вот эту ситуацию кто разгонял? Да много кто. А еще Маша Гессен, Рустем Адагамов, Шура Буртин, Сергей Медведев, Илья Азар илис Катя Марголис – вот вся эта армия активистов-журналистов «за все хорошее», и в чьих текстах теперь слова «Израиль» и «преступление» пишутся через знак равенства. Ну да, эти ребята никогда не жили в Израиле, не разбираются в том, о чем пишут, не чувствуют деталей. Но так они и не претендуют на экспертность. Они просто… перепащивают статьи вот этих моих знаменитых русскоязычных израильских журналистов: «Ну вот же Л. написала – вы же не будете отрицать ее экспертность, она в Израиле тридцать пять лет живет, из них двадцать – журналистом работает…» Этот принцип работает безотказно.

– Насилие еврейских поселенцев? – Вот мы ссылаемся на статью израильского эксперта К.
– Преступление ЦАХАЛа в Газе? – Ну вот расследование вашей журналистки А.

А я знаю и А., и К., и Л. много лет. И знаю, что написано ими за многие годы много разного. И взгляды К. и А. совсем не равны позиции конкретного Адагамова, он просто выхватил из общего потока «правильную» статью журналистки Л., текст которой в данный момент максимально подходит для тезиса Адагамова «Израиль = геноцид». А те «неправильные» материалы, где журналистки К. или А. расследуют преступления палестинцев, Медведев с Буртиным не опубликуют никогда.

Кто виноват? Мои коллеги – израильские журналистки, которые нарушают одно из главных правил журналистики, точнее, сразу два:
а) давать контекст, а не только эмоцию;
б) понимать последствия публикации.

Адагамов не знает иврит. Он не в курсе того яростного диспута, который полыхает в израильских СМИ по любому вопросу, ему невдомек, как израильтяне «полощут» свое правительство и как открыто обсуждают все проблемы. Адагамов читает на русском статью К. и убеждается в том, что он прав – поселенцы и вправду ежедневно убивают палестинцев, а израильское общество глухо, то есть, все евреи теперь – считай нацисты и убийцы.

Адагамову кто-то должен пояснить, что журналистка К. пишет для израильтян, а не для Рустема. Но пояснить некому, а сама журналистка этот нюанс предпочитает не замечать. Журналистка К. конечно осознает (не может не осознавать), что наш внутриизраильский контекст за пределами Израиля непонятен никому. Но она раз за разом продолжает публиковать на русском своих «сферических коней в вакууме». И, высвечивая реальную проблему поселенческого насилия, по факту садится на один стул (и за один стол) с Машей Гессен.

Статья про поселенцев должна начинаться с тезиса: «У нас здесь все очень сложно, и мало кто в демократическом Израиле поддерживает насилие “Молодежи холмов”. Но чтобы понимать, на чем держится это радикальное движение, нам придется вспомнить о семье Фогель или “окровавленных ладошках” (и расшифровать для Адагамова, кто такие дети Фогель)».

А еще, наверное, стоит сказать о травме израильского общества после 7 октября, о том, что многие вчерашние израильские левые сегодня стали правее правых, о том… Да много о чем! Много о чем – потому что журналистка К. отлично понимает это многое. А Буртин и Азар – нет. А, если нет, значит, своему читателю они перескажут только то, что вне контекста написала журналистка К. И этот материал не станет разоблачительным и обличительным для Израиля, как хотелось бы журналистке, так как в Израиле язык дискурса – это иврит. Зато его с удовольствием подхватят антисемиты всех мастей. Те самые, что уже мне пишут комментарии в стиле «все евреи – фашисты». И которые уже готовы бить (а чуть позже и убивать) и евреев вообще, и… …ДЕТЕЙ ЖУРНАЛИСТКИ В ЧАСТНОСТИ.

Детей моей подруги – очень крутого специалиста-востоковеда, которая на каблуках прошла весь Ближний Восток вдоль и поперек, периодически оказываясь в центре той или иной войны, и которая много раз пыталась объяснить своим читателям, что «арабы нам не враги, не надо видеть в них монстров». Но убивать пропалестинские активисты будут и ее детей, если эти дети приедут в Европу в отпуск или на учебу. Убивать будут не по паспорту.

И мне, долбоебу, невдомек – неужели Л., А. и К. этого не понимают?

Они все живут в Израиле. Они выбрали эту страну, в которой до хрена плохого (как и в любой другой стране), не потому, что им некуда было бежать. А потому что в этой стране и очень много хорошего. Они реально любят эту страну. Они здесь реально хотят растить детей. Они реально патриотки этой страны, в отличие от Марголис. И я знаю, что их «орущие» материалы вызваны любовью к своей стране. Но я знаю, что их орущие материалы вызывают прежде всего ненависть. Ненависть к Израилю, израильтянам, ненависть к их детям. Их орущие материалы исключительно (и только) плодят антисемитов-читателей за пределами их искусственного мирка. Увы… такие последствия.

Вот почему у меня, долбоеба, подгорает…