Ф. Л. Шапиро о горско-еврейском поэте Иосифе Шуре и легендах Еврейской Слободы

ПРЕДИСЛОВИЕ

В годы 1913—1923 я жил в Баку. Моя работа — заведующий еврейскими школами. В состав руководимых мною учебных заведений входила наряду со школой для европейских евреев отдельная подготовительная школа для горских евреев с преподаванием на татском языке.

Меня удивлял тот детский пиетет, который горцы-учащиеся проявляли по отношению к древнееврейскому языку. Уже по настроению в классе и особой тишине легко было узнать, что идет урок «Лошн-койдеш»[12], так горские евреи называют язык Библии. Только через некоторое время, когда я близко подошел к своеобразному быту горских евреев, я получил объяснение этому особому отношению здешних детей к изучению древнееврейского языка. Мало того, я сам обрел в этом языке могучее средство для проникновения в замкнутый мир евреев-татов.

Европейские евреи рассматривают древнееврейский не только как язык Писания, но и как орудие приспособления к древнееврейской культуре, поскольку на этом языке имеется весьма богатая литература по всем отраслям знания. Для горских евреев Лошн-койдеш является именно святым языком — языком общения с Богом. Каждое слово Лошн-койдеш — для них святыня, фетиш. «Ведь на этом языке сам Адонай[13] говорил с Мойше Рабену[14]. Все языки —это земное. Лошн-койдеш — это небесное», — так охарактеризовал мне древнееврейский язык старый горско-еврейский поэт Иосиф Шур.

«ЗАГОЛОВОК — КОРОНА ГАЗЕТЫ»

Благоговейное отношение к древнееврейскому языку господствует не только среди горских евреев-стариков, но и среди передовой молодежи. Так, когда я спросил молодого редактора бакинской горско-еврейской газеты, выходящей на татском языке, М. Раввиновича, почему газета «Эхо гор» (позже — «Утренняя заря») носит древнееврейское название и почему некоторые статьи печатаются на древнееврейском языке, он мне ответил буквально следующее: «Заголовок — это корона газеты. Допустимо ли делать газету из неблагородного металла? Что касается отдельных статей, то разве было бы пристойно напечатать не на Лошн-койдеш статью, посвященную юбилею такого почтенного лица, как Х?»

Такое отношение к Лошн-койдеш горско-еврейские дети всасывают с молоком матери. Уже с двухлетнего возраста ребенка обучают целому ряду молитвословий на Лошн-койдеш. Самые сокровенно-нежные обращения родителей к детям — на Лошн-койдеш. Напутствия, приветствия, прощания, пожелания, поздравления, соболезнования, благословения, обязательства, проклятия и всякие другие сильные эмоции горский еврей выражает на Лошн-койдеш.

Процесс изучения древнееврейского языка представляется горскому еврею священнодействием, культом.

МЕТОДИКА РАБОТЫ

Считаю нужным ознакомить читателей с теми методами, которые я применял в своей исследовательской работе. Прежде всего, я всячески старался, чтобы во мне не подозревали нарочитого наблюдателя.
Таким способом я добивался максимальной натуральности и объективной правдивости. Стационарный характер моей жизни в Баку и повседневный контакт с горскими евреями давали мне широкие возможности в этом направлении.

Многие из учащихся-горцев руководимых мною школ были постоянными жителями города Куба, этого самого крупного центра горских евреев. Таким образом, не было ничего случайного, экспедиционного в том, что в течение ряда лет я выезжал на отдых во время каникул в Кубу. Прибавлю еще, что при руководимых мною школах функционировали вечерние общеобразовательные курсы для горских евреев. Вокруг этих курсов группировались разные горско-еврейские кружки общеобразовательного и политико-массового порядка. Все это благоприятствовало моей этнографическо-исследовательской работе и дало мне возможность в течение одиннадцати лет со-брать материал, который должен в значительной мере осветить жизнь и прошлое этой своеобразной этнической группы.

ЕВРЕИ-ТАТЫ В КУБЕ

Центральным пунктом исследований мы избрали город Кубу, где проживает свыше 30% горско-еврейского населения Кавказа. Но в процессе работы, часто для перекрестной проверки того или другого факта, наблюдения или вывода, а также для пополнения сведений мы использовали другие пункты. Таким образом, на протяжении 11 лет в поле зрения наших наблюдателей попали следующие города: Баку, Дербент, Махачкала (Петровск-порт), Хачмас и селение Кусары.

С точки зрения изучения и наблюдения Куба представляет исключительные преимущества. В Баку, Дербенте, Петровске, Темир-Хан-Шуре и всех других местах горские евреи вкраплены в массу общего населения. В Кубе же горские евреи живут совершенно обособленно, в так называемой Еврейской слободке[15], отделенной от города рекой и просторными прибрежными лугами.

СОН РАБИ ЭЛИЭЗЕРА

Горско-еврейское население здесь наслаивалось в течение 250 лет[16], евреи стекались сюда из различных районов Кавказа и Персии. Так, Еврейская слободка состоит из 11 синагогальных приходов, составляющих такое же количество кварталов, причем каждая синагога и примыкающий квартал носят название того места, из которого эмигрировали предки данной группы горских евреев. Старожилы каждого квартала хранят и передают потомкам память о местах своего происхождения, о причинах «исхода» предков из «обжитых» районов края. Любой житель, например, Кулькатского квартала расскажет вам, что из Кулькат (недалеко от Кубы) их предки переселились сюда после погрома, учиненного одним из ханов за то, что они не хотели переменить веру. Раввин Карачайской синагоги облек свой рассказ об исходе из Карачая (район Дербента) в следующее таинственное предание:

«Нашему предку святому раби Элиэзеру явился во сне Илия-Наби[17] и сказал: «Уходите отсюда. Их, идолопоклонников, здесь много. Они одолеют вас… И мы ушли».

ИСХОД ИЗ МИДИИ

Со слов Ханукаева, синагогального старосты в Петровске, мы записали сказание о происхождении Корчагского прихода. Он показал нам древнееврейскую рукопись своего кубинского предка, озаглавленную «Исход Израиля из Персии и Мидии». Рукопись открывается словами: «Изложенное здесь я слышал от моего, блаженной памяти, отца, который слышал это от своего отца, а тот от своего и т.д. А вы, дети мои, берегите это сказание в своих сердцах и передайте его из рода в род».

В году 5406 по сотворении мира (1646 г.) в Персии появился второй Аман-нечестивец. Он оклеветал нас перед царем, будто мы, скудная горсть затерявшихся в Мидийских горах сынов Израиля, навязываем свой закон персам, численность которых равна числу звезд на небе и песчинок на берегах морей. По множеству грехов наших Адонай вложил в сердце царя веру в слова Амана и по всем городам страны был издан указ, чтобы мы, сыны Авраама, Исаака и Якова, изменили — упаси нас, Господь, от этого! — вере предков.
Краска стыда покрывает наши лица, когда мы вспоминаем, что многие из наших братьев и сестер позорно переступили порог… Но большинство предпочли тюрьму, меч и изгнание. Среди них были и мы.
И подобно тому, как наши предки, покинув Египет, блуждали по пустыне сорок лет, перешли Чермное море, пересекли Иордан и пришли в Ханаан, воздвигли святой храм и счастливо зажили в стране, текущей молоком и медом, – мы долго странствовали, пересекли море, реки и обрели покой в стране гор, возвышающихся до небес… и построили здесь Дом Бога».

Пинхас Беп-Нисан

Владелец рукописи уверял нас, что упомянутое в ней море — Каспийское, горы — Кавказские, а Дом Бога — Карчагская синагога в Кубе…

Текст написан на внутренней стороне старинного переплета книги, напечатанной в Венеции в 1579 году.
Ханукаев прибавил, что первоначально рассказ был записан на пергаменте, но оригинал давным-давно утерян.

Восточный, наименее древний квартал Еврейской слободки Кубы, так же, как и его синагога, носит название Мизрахи. Его обитатели — потомки горских евреев, живших «на той стороне реки» (так горские евреи слободы называют собственно Кубу). Возникновение этого квартала овеяно многими легендами, которые станут более понятны после ознакомления с географическим расположением Еврейской слободы Кубы.

«ВРЕМЕННЫЙ ИЕРУСАЛИМ»

В рукописях горско-еврейского поэта раби Иосифа Шура Еврейская слобода именуется «Временный Иерусалим». Даю в вольном переводе с древнееврейского языка его четверостишье:

«Божьим гневом лишенные города Давида,
Мы в Ерусалиме временном. Кубинском,
Ждем не дождемся — Мессия восстановит
Наш город славы, счастья и мира».

С севера слобода защищена от ветров плоскогорьем. С левой его стороны находится старое кладбище, с правой — новое. С юга к поселку примыкает побережье реки Куди-Ял. На противоположном берегу Куди-Яла расположена Куба. В начале текущего столетия построен был мост, соединяющий город с Еврейской слободой.
Интересно отметить, что в этом предместье, если не считать нескольких чиновников, нет ни одного жителя-нееврея. В самой Кубе проживает около 25 семейств европейских евреев, а постоянных жителей-татов — совершенно нет. Те горские евреи, которые работают у кубинских огородников, виноградарей, ковровщиков и т.п., по вечерам возвращаются домой в слободу.

Название реки — Куди-Ял — на одном из старых лезгинских наречий означает «Две реки». Мы записали со слов восьмидесятилетнего «меламеда» (учителя), жителя Еврейской слободы Бен-Сиона интересное сказание.
Натолкнулся я на этого Бен-Сиона следующим образом. В один из субботних дней мы отправились с группой слободской молодежи на прогулку вверх по берегу Куди-Ял. Мои спутники собирались показать мне легендарный «могильный камень», выступающий из реки. Действительно, на отмели посредине Куди-Ял виднелся камень. Дно было усеяно булыжниками разной формы, и «легендарный камень» мало чем отличался от соседних, разве только своей верхушкой, напоминавшей надгробие. Несколько ниже река на протяжении двух-трех километров разделяется на два рукава, которые потом снова сливаются воедино. Мои спутники спешили наперебой посвятить меня в легенду о камне-«памятнике», но старший из них, учитель Менаше Галимов, прервал их, заметив: «Никто из нас не расскажет этого так, как Бен-Сион».

В тот день я и мои спутники получили приглашение от престарелого Бен-Сиона провести у него субботний «вечер Ильи-наби». В убогой хижине, сидя на полу у цыновки, посреди которой красовался бокал вина для незримо присутствующего святого Илии, мы записали его рассказ.

ЧУДО НА ЯЛЕ

Это великое чудо произошло пять поколений тому назад. Поведал мне о нем мой дед, а он слышал это от своего деда. А сей последний был тому очевидцем. Река наша тогда называлась Ял, ибо была она одна. И ее воду пили «с той стороны» они, сыны Исмаила, а с этой мы — сыны Израиля. В ее воде с той стороны мылись они, с этой стороны — мы. И вот однажды, после рождения утренней зари, у того берега купался в Яле молодой исмаилътянин Султан Заде, а в Яле с пашей стороны купалась единственная дочь нашего раби Оснат – прекрасная, как солнце на горах Синая, и чистая, как снег на горах Ливанских. Широк и многоводен был тогда Ял. С одного берега не разглядишь другого. Бурный он был и, как море, бездонный. Человеку без помощи Шадая[18] для доброго дела его не переплыть. Человеку без помощи Сатаны для дурного дела его не переплыть. В то утро черный Сатана Нуми носился по земле и шарил своими адскими крылами: искал, где молено творить противное Шадаю. Увидел он, мерзкий посланник Ада: с той стороны — сын Исмаила, а с этой — дочь Израиля. И издал Сатана победный клич. Широко взмахнув своими крыльями, ударил ими по Ялу: Взбушевалась река, рассвирепела. И волны с той стороны поднялись, подняли с собой сына Исмаила и устремились к нам. Волны с этой стороны поднялись, подняли с собой дочь Израиля и устремились к ним…
Два тела, два народа[19] столкнулись. Огненно грешные глаза Исмаила с вожделением пронзили ангельски чистые глаза дочери Израиля… Помрачнело небо, раздался раскат грома, громкий хохот Сатаны…

Никогда Сатане не торжествовать победы над Шадаем. Сверкнула молния, громче прежнего загремел гром и с высот небесных упал камень, похоронив под собой и его, и ее…

Ял раздвоился на две реки — одна для них, сынов Исмаила, другая — для нас, сынов Израиля. Аминь.
Интересно отметить, что весь этот рассказ мы записали дословно почти без помощи переводчика — так много было в нем древнееврейских слов и библейских выражений.

Эту легенду-чудо в разных вариантах я слышал в Баку от многих моих учеников; в Дербенте на съезде горских евреев, от делегата Темир-Хан-Шуры; в Кубе ее распевал на базаре старый дервиш, мусульманин Бабай. В его варианте девушка была правоверной, а юноша — неверным (гяуром) из слободы. Термин «Сатана» не фигурировал, а только Нуми… (в его про-изношении «Нама»). Камень с неба сбросил не Шадай, а великий пророк Магомет, исполнивший пове ление Бога. Воды Яла разделились на две реки: «Ял правоверных» и «Ял неверных». Вступительная часть у Бабая звучит так:

«С той поры дневное светило совершило много тысяч кругов, а было это в годы великих битв за веру»
Намек на эту легенду нам пришлось услышать в причитаниях одной профессиональной плакальщицы в селе Кусары. Плакальщица риторически обращается к покойнице, молодой обрученной невесте: «Ступай, чистая душа, прямо в рай и да не доведется тебе встретиться с жительницей ада, великой грешницей, похороненной в глубинах Яла».

Старый синагогальный сторож слободского квартала Мизрахи рассказал нам, что по имеющимся у него сведениям, унаследованным от предков, «Чудо на Яле» послужило причиной перехода на «эту сторону» последних «наших братьев с той стороны» и образования квартала Мизрахи.
«Чудо на Яле» часто распевается молодежью. Мы слышали его на горско-еврейской свадьбе в Баку. Старики были крайне недовольны и старались заглушить это «греховное пение» ритуально-свадебными песнопениями.

ВАРИАНТЫ ЛЕГЕНДЫ БОЖЬЯ МЕСТЬ

Ял-река разделяет зеленую Кубу на две части. По правому берегу расположились среди обильных виноградников верные сыны Аллаха, а по левому берегу у подножья горы Аль-Шамай жили среди овечьих отар верные сыны Иеговы.

И не было мира между правобережными и левобережными обитателями Яла. С именем Аллаха правобережные обитатели города совершали набеги на отверженных Аллахом, левобережных. С именем Иеговы левобережные обитатели Яла совершали набеги на отверженных Иеговой, правобережных.
И долгие годы Всемогущий и его пророки взирали свыше на ручьи крови и дым пожарищ и принимали это с благоволением как жертвоприношения и воскурения.

* * *

И жил на левом берегу Яла вождь кубинских татов мудрый рабби Исхак со своей женой и единственной дочерью Сусанной.

На священном языке Сусанна означает «роза». И воистину, красотой, стройностью и благоуханной прелестью Сусанна не уступала царице цветов.

С того дня, как в доме рабби Исхака торжественно отпраздновали двенадцатый год рождения Сусанны, год совершеннолетия для девочек, солнце уже вступило в свой четвертый круговорот. Знатнейшие и богатейшие юноши добивались ее руки. Но Сусанна не внимала их голосу, а на мольбы матери и упреки отца она отвечала смеясь: «Отец, ты учил меня., что браки совершаются самим Богом на небесах. Придет Им нареченный – и будет мое согласие».

* * *

Однажды в летний жаркий день Сусанна пошла купаться в водах Яла, пошла в сопровождении бабушки и вышла на дальний отлогий берег.

Бабушка села на камень и погрузилась в грустные мысли: «Пятнадцать лет, а черные вишни глаз ее не утоляют ничьей жажды; пурпурные губки никем не целованы, а это розовое чрево пусто. Отступление от закона, грех, грех…»

Между тем, Сусанна улеглась на теплых волнах Яла, радостно улыбаясь лучам горящего солнца, шаловливо бросая в них горсти золотых брызг.

Бабушка сложила рупором морщинистую ладонь и кликнула: «Смотри, дочка, как бы тебя не снесло заостровок, в воды неверных…»

И легкий ветер доносит звонкий голос Сусанны: «Не бойся., бабуля, я знаю законы…»

Старуха дремлет, седая голова падает на грудь.

* * *

И жил на правом берегу Яла старый мулла, жил в молитвах и благочестии, глубокопочитаемый своей паствой. И Аллах не оставил верного слугу без своей милости — сына ему подарил, Рахима Али. На языке святого Корана Рахим Али означает «любимец бога». И воистину, только любимец Аллаха может обладать такой орлиной осанкой, такими шелковыми кудрями и такими сверкающими, светящимися мудростью глазами.

И вот, в тот же день и час, когда Сусанна белой лебедью плыла с левого берега, Рахим Али подошел к правому берегу, снял одеяние, повесил его на куст и, взмахнув руками, словно орел крыльями, бросился в Ял и вступил в борьбу с волнами. Плавно и быстро несется он вверх к заветному островку, куда те же волны встречным потоком несут Сусанну вниз… Это силы ада, нечистые духи Сэр-Ави и Шегадау толкали в объятия друг друга дочь рабби и сына муллы…

И быть бы большой беде, если бы не великое чудо.

* * *

Быстрее молнии пред престолом Господним в небесах появились пророки Божьи: Моисей, Мухамед и сын Божий Иисус.

«Бог воинств, Бог всемогущий! Благотворные препоны и ограды меж верами, воздвигнутые нами по Твоему велению, угролсают падением…»

Поднял Господь Бог десницу Свою и молвил:
«Вижу, сын мой, вижу, пророки мои, — не быть этому. Да окрепнут ограды.»

И стоявший тут же архангел Гавриил вырвал из тверди небесной пламенеющую глыбу и бросил ее вниз.
И в тот миг, когда Сэр-Ави и Шегадау уже сблизили руки и уста Сусанны и Рахима, вспыхнуло каменное пламя и похоронило под собою два любовью Кены сплетенных тела.

А Ял-река в этом месте распалась надвое: одно русло для сынов Иеговы, другое — для сынов Аллаха…
Разные веры, разные земли, разные реки.

Имена Сусанны и Рахима были преданы проклятию, вечному позору на страх всем покушающимся на препоны и преграды, воздвигнутые Богом.

СИЛЬНЕЕ БОГА

Сказ рабби Иосифа Шура (1919 год)

Десятилетие за десятилетием увлекала за собой бездна времен — десятилетия благоденствия, воцарившиеся па кубинской земле после того, как Ял-река похоронила под собой тела тех, имена которых никогда не должны осквернять уста благоверных.

Правобережные и левобережные обитателиЯла продолжали ревностно охранять огнем и мечом свою веру, — и Ял ярко отражал в своих водах пламя пожарищ и уносил туда – к подножью Иеговы и Аллаха преподнесенные им кровавые жертвы.

И казалось, непоколебимы устои вековые… Но так казалось только простолюдинам, одаренным одним только телесным зрением. Мудрецы же с обоих берегов Яла видели духовным взором шире, видели то, что тлеет и медленно разгорается где-то внутри, вдали…

Когда по прошествии лет на берегах Ял-реки застучали молоты и топоры и через текучие воды его был переброшен мост, фанатичные муллы и рабби объявили пост траура и печали. Мост был прозван сооружением сатаны, мостом греха. И святыми на обоих берегах Яла было провозглашено: «Пламя Божьего гнева сожжет этот мост греха и похоронит его под водами Яла, как он похоронил нечистые тела тех, чьи имена прокляты навеки».

А воды Яла продолжали свое шумное веселое стремление вперед. Казалось, он никогда не забудет веков своей мрачной жизни в горных теснинах, никогда не пресытится радостью освобождения.

Порой ему мерещится, что горы гонятся за ним … Вот они его настигнут, повлекут обратно, — и он бросается в укрытие скал, прячется в густых лесах… Нет, никогда уж горам не вернуть беглеца. Раз почуяв свободу, Ял ее никогда не отдаст.

* * *

Страшные заговоры и проклятия фанатиков не возымели действия. По мосту греха переходило с обоих берегов все больше и больше людей и все ниже и глубже погружались в пропасть извечные преграды.
«Божьи иаместники на земле» с ужасом смотрели на происходящее и все еще уповали, неистово призывая небесные силы: «Придет день великого суда, грянет пламя божьей ярости!»

* * *

И день пришел. Со всех углов небесных просторов грянуло красное пылающее, пожирающее и… оживляющее. Но полчища «врагов Божьих» так умножились и облеклись таким могуществом в своем желании мирной и бесстрашной жизни, что объединенные силы Богов вынуждены были отступить.

Тучи красного пламени, грядущие с востока, с запада, с севера и с юга, были встречены сонмом воинов Сэр-Ави и Шегода в сопровождении греховных душ Сусанны и Рахима и в столкновении с силами Богов чудом деяний были претворены в безбрежное море знамен. Рокот Божьей ярости и завывание преисподней той же волшебной силой преобразился – в многомиллионное песнопение против всех сил, подавляющих жизнь па Земле.

* * *

И под небом знамен шли и шли люди с обоих берегов Яла с песнями и танцами. Посередине моста, моста греха, на-зываемого теперь мостом братства, произошла встреча правобережных, предшествуемых невидимым Рахимом, и левобережных, ведомых невидимой Сусанной. Горячие объятья, пламенные поцелуи… братство, любовь…

* * *

А оставшиеся на обоих берегах хранители фанатической ненависти, потерявшие былую силу, шептали, поникнув: «Это они мстят нам…» Но их голоса тонули в пучинах тысячеголового песнопения, сопровождаемого бурным ликованием Яла.

* * *

Приведенная легенда «Божья месть» впервые была записана мною в Баку (1914 год), в пересказе Ильи Шербатовича Анисимова, автора этнографического исследования о татах, напечатанного в «Сборнике материалов по этнографии при Дашковском этнографическом музее», вып. III, Москва, 1888 г.

В годы 1914, 1915, 1916 я возглавлял экспедиции по изучению быта северокавказских татов. Экспедиции, организованные Бакинским этнографическим обществом, побывали в Кубе, Дербенте, Махачкале, Нальчике и ряде прилегающих аулов. Часть материалов, собранных экспедицией, опубликована в Багсу (1917, 1918 и 1919 годы) в «Кавказском Еженедельнике /Вохенблатт/» и «Кавказском Вестнике».

Легенду я слышал в различных вариантах. Так, в Кубе ее пели плакальщицы на похоронах. В Дербенте ее пересказывал в своих проповедях местный рабби Руввим Оглы. В Дербенте эту легенду можно было услышать и на базаре, из уст дервишей.

В ауле Кусары, недалеко от Кубы, я познакомился с популярным тогда среди татов всего Закавказья поэтом Иосифом Шуром, бывшим татским рабби, впавшим в опалу за вольнодумство. Он предоставил в мое распоряжение свои многочисленные стихи и, между прочим, изложенную в стихотворной форме легенду о Сусанне и Рахим-Али. Это было в 1916 г. В 1919 году Иосиф Шур прислал мне тот же текст со своим продолжением (под заглавием «Сильнее бога»)

[Из книги И. Ф. Престина-Шапиро «Словарь запрещенного языка»]