Татьяна Вольтская (13 мая)

Оказывается, у нас в последние годы росла доля женщин заключенных, в 2025 году она достигла 20% — такого не было уже давно. Видимо, силовики закрывают свои планы за счет женщин. И все женщины, отсидевшие и вышедшие, говорят, что любая женская колония по жесткости режима и трудовым нормам не сравнится с самыми суровыми мужскими колониями. Саша Скочиленко, выйдя из тюрьмы, рассказывала, что их буквально за все заставляли писать объяснительные: не держала руки за спиной, что-то крикнула в окно, при обыске нашлась цветная ручка, а как три объяснительных наберется – в карцер.

И самая жесть – женщинам-политзаключенным (я этого не знала) не дают отсрочек ни по беременности – рожай в тюрьме, ни до того, как детям исполнится 14 лет. То есть их равнодушно разлучают даже с маленькими детьми из-за неправильного коммента в соцсетях, долбанного «оправдания терроризма» и прочей выдуманной мути – следакам и судьям абсолютно пофиг. И дети отвыкают от мам, и мамы теряют с ними связь, и дна этому горю нет.

«По данным судебной статистики, в первой половине 2025 года суды вынесли приговоры в отношении 467 беременных женщин и 1707 матерей, у которых на момент суда были дети младше трёх лет. У 21 женщины-политзаключённой …есть несовершеннолетние дети, они разлучены с матерями», — пишет «Верстка» (признанная иноагентом). Даже в тех колониях, где у недавно родивших матерей есть возможность жить рядом с детьми, времени на общение с ними просто нет – в женских колониях фактически узаконенный рабский труд: все, даже инвалиды, шьют форму для вертухаев, полицейских, военных, спецовки для дворников и даже «сложные костюмы для нефтяников». Какие уж тут дети…

Ксению Гарину из Тулуна (Иркутская область) разлучили с 4-летним сыном и поместили под стражу из-за волонтерства в проекте «Антипытки», признанного экстремистским (это уже ОВД-Инфо пишет, тоже «иноагент»). Ее обвиняют сразу по нескольким уголовным статьям, последнее дело завели из-за перевода 993 рублей основателю этого проекта Роману Ругевичу. А прошлым летом на нее возбудили новое дело – за то, что обнародовала имена «разработчиков», то есть тех, кто пытал заключенных. Сын растет без нее с 2024 года, а еще у нее дома осталась мама, больная раком.
Не знаю, что сказать, чем помочь. И кормят женщин-заключенных впроголодь, и товары в ларьке по конским ценам, а зарплаты при работе по 10-12 часов – 200-1000 рублей в месяц. Короче, если есть где-то юдоль плача, то это там, в женских колониях. И особенно для политических.