Анатолий Головков. ЛАСТОЧКА

Я пил его прозу, как драгоценное вино. Это ткань высочайшего качества, не подлежащая подражанию.

Как учил мой дед: к обеду должно садиться в тройке с галстуком. Так и чтение Набокова предполагает кресло китайского шелка, лампу с апельсиновым абажуром на бронзе.
Чай в тонком фарфоре. Может быть, бокал токайского. И чтобы никто не мешал.

Из его романов я впитал в себя интеллектуальный эгоцентризм.

Ловил бабочек, которых он описывает в «Даре» — но не поймал. Смотрел на облака, лежа на спине в кузове грузовика — но так не видел.

Набокова не напрасно называют великим писателем XX столетия. И поэтом.

Свою «Ласточку» он любил сам. И читал в неповторимой манере.

Больше любви передать строчками, наверное, невозможно.

Написать об этом короче — тоже.

И как он читает! Послушайте! «Аднажда мы пАдвечер оба…»

Однажды мы под вечер оба
стояли на старом мосту.
Скажи мне, спросил я, до гроба
запомнишь вон ласточку ту?

И ты отвечала: еще бы!
И как мы заплакали оба,
как вскрикнула жизнь на лету…
До завтра, навеки, до гроба —
однажды, на старом мосту…

Владимир Владимирович с женой Верой в Швейцарии. 1967 год